Мама у него простая крестьянка, жила рядом с базой, а папа там работал, малыш гордился отцом, хотя и едва помнил его, только колючую щетину, громкий голос и сильные руки, а лицо не отложилось в детской памяти, было-то ему всего четыре годика. Папа всегда уходил, а мама плакала, провожая его, плакали и когда он приходил. А однажды он ушёл и не вернулся.

Потом была средняя школа. Паша был единственным из сверстников, кого заприметили учёные и взяли к себе в обучение. Так и стал он Пилигримом, бродячим псом без роду и племени. Парнишка погладил свитер из овечьей шерсти, надетый под кожаную косуху. Это мамин подарок. Огородов и садов у них в посёлке не было, чтобы не привлекать внимания, только скот и птица домашняя. Зато шерсть была своя, мама стригла овец, пряла пряжу и вязала длинными зимними вечерами.

А потом пришли они. Нет, не в село, а рядом. Широкие луга превратились в плантации пшеницы, вокруг появились заборы и стены, "быки" вели круглосуточное наблюдение, приближаться к полям запрещено под страхом смерти. Базу пришельцы не обнаружили, но стало довольно опасно, если найдут, то сожгут всё в округе вместе с людьми.

Тогда главный инженер и вызвал к себе двух разведчиков-геодезистов, открыл им карту, на которой было обозначено место другого подземного бункера.

– - Данные древние, всё может не совпадать с действительностью, - сказал он, - но математики вычислили и перенесли свои расчёты на нашу карту. По их сведениям, это где-то вот тут. Плана я вам не дам, запоминайте координаты и наносите потом на свой. Территория большая, но вы лучшие специалисты, сможете отыскать вход. Удачи вам в походе, да пребудет с вами сила господа нашего. Аминь.

Павел вспомнил широкий очерченный главным инженером круг. Три четверти занимало большое озеро. Если база под водой, это плохо. Она, конечно же, не затоплена, старые люди умели строить на века, но вот вход может оказаться глубоко. Конечно, входов всего шесть, это как минимум, но остальные второстепенные, их сложнее обнаружить, да и внешние признаки укрытия могли утонуть, те, что не сумел уничтожить ледник.

* * *

Утром они продолжили путь. До следующего посёлка можно было бы добраться уже к вечеру, если бы не плантации быков, их придётся обходить. Борину этот путь знаком, он уверенно шагает впереди, а Павел идёт чуть-чуть отстав, осматривается, запоминает тропинки и приметы. Следов деятельности человека не видно, впрочем, так и должно быть, людей в мире немного, а эти места только-только начали осваивать, но вынуждены были остановиться, помешало вторжение пришельцев. Опять эти травоядные! Из записей парень знал, что дальше на запад, куда они и направлялись, двести лет назад ушли восемь племён, а на сегодня известно место только одного из них, связи с остальными нет. Может им повезёт и они найдут пропавших. Шансов немного, зато есть надежда.

У полудню следующего дня они вошли в небольшой посёлок, всего полтора десятка глинобитных мазанок под соломенными крышами.

Впереди них бежали босоногие мальчишки в рваных грязных штанишках и истошно верещали:

– - Спасайся, кто может! Бродячие пришли! Псы в деревне, прячьте кур!

На детей пилигримы не обижались, им известна слава своего племени. Крестьяне искренне считали их бродягами, попрошайками и бездельниками, только несколько человек во всей деревне знали, что эти двое не просто так пришли, наверняка принесли что-то очень ценное на продажу. Вождь встретил их на центральной площади и кивнул, приглашая следовать за ним. Неугомонные мальчишки продолжали скакать вокруг, выкрикивая обидные, на их взгляд, дразнилки, но в дом старшего войти не решились, постояли немного рядом и убежали искать новую забаву.

– - Ну их, балбесов, - махнул рукой вождь, - ума не нажили ещё, что с них взять. Садитесь. Что есть?

Павел распаковал один из свёртков. На столе предстали пять штыковых лопат, два топора и большая двуручная пила. Всё новое, блестящее от смазки. Своей кузницы здесь нет, поэтому такие изделия высоко ценятся местными жителями. Коренастый мужик почесал широкую окладистую бороду, взял в руки топор и проверил остроту, оставшись довольным.

– - Товар хорош. На что меняешь?

– - Мера зерна.

– - Мера? Да ты в своём уме? Три четверти, больше не дам.

Борин знал, что у жителей в лесах есть несколько тайных полей, где они выращивают запрещённые пшеницу и гречиху. Рискованно, но оправдано. Есть свой хлеб и каша в добавок к мясному рациону.

– - Побойся бога, Фрол! Ты меня не первый год знаешь. Цену я божескую назвал, всё честно.

– - Ты бога-то не примешивай, Боря! Не мне рассказывать тебе, как и чем рискуем за каждое зёрнышко. Добавь хоть наконечников да гвоздей.

– - Тогда и ты добавь. Чарку муки и чарку гречи.

– - Ну ты и жук! Оберёшь меня, без штанов по белу свету пустишь, с сумой по миру! Твой черёд бога бояться.

– - Я его люблю, а не боюсь. Дам десяток наконечников и пять десятков гвоздей. Длинных.

– - Шесть, нет, лучше семь. Неурожай у нас в прошлый год приключился.

– - А при чём тут гвозди и неурожай?

– - Погреб новый ставить надо, в старый вода подступила.

– - А говоришь торговать нечем! Значит, есть что в закромах хранить. Не жадничай, Фрол!

– - Да я же не о себе пекусь, народу жить надо, детей растить. А про запреты супостатов ты не хуже меня знаешь, коли найдут поля, всех спалят, каждый божий день жизнями рискуем.

– - А ты что думаешь, металл плавить да инструмент ковать разрешено? То-то и оно. Твои поля не дымят, сажу в небо не выкидывают.

– - Да знаю, знаю. Слушай, вот я что тебе предложу.

Вождь залез под пол и водрузил на стол длинный свёрток.

– - Когда яму копали для погреба, нашли вот, - пояснил он, - не силён я в таких делах, но мозги-то не задаром даны. Не бычья эта штуковина, точно говорю, предков наших. Глубоко зарыта была, да и маслом обработана, почти как новая выглядит.