Медленно, преодолевая холод, что разливался по телу от сжавшегося желудка, девушка присела, спуская с плеча рюкзак. Левую руку она оставила упертой в землю, а правую до боли стиснула на тяжелой палке, которую она все-таки не зря так долго таскала за собой.

... И все же, несмотря ни на что, Яна едва не пропустила миг, когда тварь решилась напасть. Девушка моргнула - а в следующее мгновение огромная зверюга оказалась рядом с ней, невесть как за долю секунды преодолев около полутора десятков метров. Яна успела только отшатнуться, швыряя в оскаленную морду пылью. И, немыслимым образом увернувшись от жамкнувших рядом челюстей, что было сил врезала палкой по открывшемуся собачьему носу.

Удар был страшен. Яна знала об этом заранее и сильно рассчитывала на него. Выронив на рухнувшую тварь остатки переломившейся дубинки, она тут же рванулась в сторону, выставляя перед собой рюкзак. В тот же миг вторая зверюга, что оказалась совсем немногим меньше первой, вцепилась в брезентовую ткань с другой стороны. Яна не стала сражаться за имущество. Что было сил толкнув от себя набитый утварью брезент, она выхватила из кармана нож. Собака, которую толчок отпихнул на полшага, успела отбросить пожеванный рюкзак - и крепкая, закаленная сталь с размаху воткнулась в ее уродливый затылок.

Пес уркнул и пал на подкосившиеся передние лапы. Отклянченный широкий зад шлепнулся вниз почему-то на несколько мгновений позже. Яна перехватила нож обеими руками, и ударила снова, потом еще... Широкая кожистая нашлепка на затылке собаки лопнула после первого удара, но только к третьему Яна сообразила, что что-то не так.

Вместо ожидаемой кровищи нож раз за разом погружался в вязкое переплетение каких-то черных нитей.

Девушка остановилась, тяжело дыша. Переждав несколько мгновений, окинула взглядом поле боя. Обе зверюги дохлыми тушами лежали у ее ног. Яна уже два года не была на охоте, еще дольше - в спортзале, и понимала, что случившееся оказалось колоссальным везением. Тем более, с учетом размеров собак, и того, что дело обошлось без единого укуса.

С трудом уняв колотившее ее возбуждение пополам с запоздалым испугом, Яна присела над одной из убитых тварей. Теперь, когда она могла рассмотреть их поближе, Яна видела, что зверюги были похожи на собак только отчасти. Хотя несомненно, это были именно собаки, но довольно странные. Размером гораздо больше обычных, диких, и даже откормленных, домашних бойцовских пород. Необычайно развитые челюсти с увеличенными клыками заставляли пугливо ёжиться даже теперь, когда твари были мертвы. На затылках тварей вздувалось по уродливому темному кожаному мешку. Один из таких мешков Яна пробила, защищаясь от нападения, и теперь ее правая рука была заляпана чем-то вязким и черным.

Девушка сходила к окровавленной тушке, которую пожирали мутанты. От разъеденных ошметков мало что осталось. Но, все-таки, по ним можно было разглядеть, что как раз вот это была обычная тощая собака средних размеров, ничем не отличавшаяся от других своих собратьев. Ничего лишнего или необычного на ней не росло.

Яна снова вернулась к трофеям. В них было что-то, не дававшее ей покоя. Зверюги могли быть переносчиками какой-то заразы и, возможно, следовало бы поостеречься. Однако Яна уже так замаралась в непонятном содержимом затылка собаки-мутанта в процессе схватки, что если зараза существовала и передавалась воздушно-капельным способом, метаться было поздно. Поэтому, после колебания, она вновь присела над зарезанной тварью. Покопавшись в рюкзаке, выудила резиновые перчатки, которые везла по просьбе тетки. Простерилизовав руки хлоркой, которая так же ехала для теткиных нужд, Яна натянула перчатки. И, помогая себе ножом, углубилась в содержимое собачьей головы.

Спустя какое-то время она выпрямилась, с недоумением разглядывая небольшой твердый камешек в виде горошины, который лежал у нее на ладони. Горошина нашлась среди переплетения непонятных черных нитей в затылочной части твари, и о ее назначении Яне оставалось только догадываться.

Чувствуя себя на пороге открытия то ли нового вида млекопитающих, то ли его мутации, Яна в целях эксперимента вспорола ножом затылочный пузырь второй твари. С удовлетворением нашарив там еще две "горошины", она как можно плотнее упаковала их в целлофан и спрятала в рюкзак. После чего, тщательно отфотографировав с разных ракурсов каждую тварь, по одной оттащила их в кусты и закидала ветками.

– Не научникам, так газетчикам, - сама не особо веря в успех своего предприятия, пробормотала она.
– На крайняк, к Кириллу. Он вечно рад подобной дряни.

Кирилл Стеценко был младшим следаком, который работал в отделе немногим меньше самой Яны, но с самого начала успел прославиться неуемной страстью ко всему совершенно-секретному-инопланетному. Сотрудники подозревали, что неугомонный лейтенант и в институт МВД поступал исключительно с целью "покопаться в х-файлах", а не обнаружив таковых, писал заявление в органы ГБ. В ГБ его не взяли, но от неудач воля к исследованиям всего паранормального у Стеценко расцветала только пышнее. Горошины и фотки могли бы стать для увлеченного лейтенанта источником неизбывного счастья. Яна была уверена, что сотрудник примчится на место, как только увидит ее добычу, дабы самому воочию лицезреть загадочных мутантов.

Яна еще раз промыла руки хлоркой. И, почесывая раздраженную кожу, двинулась по дороге дальше, в сторону развилки к хуторам.

Однако через несколько сотен шагов ее поджидал еще один сюрприз.

Дорога, которая, по памяти девушки, именно на этом участке абсолютно точно должна была раздваиваться, не раздваивалась. Больше того - проселочные колеи с кусками асфальта, кое-где оставшимися на них еще с советских времен, просто-напросто упирались в густой бурелом.