SMS

. Ответ пришёл быстро, отозвавшись коротеньким сигналом сообщения, парень, не отрываясь от телефона, отчего-то улыбнулся. А я с мрачным видом лишь могла догадываться, что ему пишет прекрасная Анжелика. То, с каким наивным видом парень продолжал строчить телефонные послания, вымораживало меня больше всего. Мне совсем не верилось, что Энди вот так легко можно провести. Стекло напротив меня вновь покрылось испариной. Мне хотелось сейчас развернуться и нагло сказать, что его прекрасная Анжелика не очень порядочная девушка. Я бы сделала это, но моя душа билась в клетке. Руки сжались в плотные кулаки. Почему эта мысль не отпускает меня? Почему так поступают не со мной, но я всецело ощущаю эту несправедливость? – Любишь зиму? – раздался в мою сторону вопрос. Я чуть поёжилась, а затем безмолвно кивнула. – Но что в ней хорошего? Холодно же, – Энди с непониманием посмотрел сквозь замерзший рисунок, – вот летом – другое дело: тепло, солнце и можно сходить на речку. – Красиво, когда много снега, – немногословно выразилась я, – мне нравится холод. – Да, особенно в ясную погоду, однако от этого зима мне не становится симпатичней, – вздохнул тот, – и как можно любить холод? Не понимаю совсем. – Холод – это спокойствие, – заговорила я, – зима похожа на маленькую смерть. В молчании моего собеседника мне почудилось не то изумление, не то тихий ужас. Мне было неясно, как меня поняли. Я всё же решила обернуться, чтобы прочесть это по взгляду. Взгляд Энди отрешённо застыл где-то в оконном пространстве. Показалось, что и этот задор в глазах на мгновение погасился. Я вроде ничего особенного не сказала и лишь ответила на вопрос. Неужели проронила что-то совершенно нелепое? Мои губы дрогнули: – Что-то не так? – Всё нормально, – Энди скрыл это чувство за улыбкой и уткнулся взглядом в дисплей телефона, – просто кое-что вспомнил… впрочем, не столь важно. Я впервые почувствовала что-то померкшее в его словах, но всё более непонятной мне была сама причина такой реакции. У меня не возникло даже никаких предположений на этот счёт. Снова из меня вырвался глубокий вздох: Энди ведь и вправду разговаривает со мной только потому, что поговорить сегодня больше не с кем. В конце концов, истинный интерес не ограничивается нейтральными вопросами. Стало грустно от такой мысли, ведь завтра или через неделю одноклассники выздоровеют, и Энди забудет про меня, вернувшись в свою компанию. Мне хотелось продолжить наш разговор, но мой язык не поворачивался: знаю ведь, что могу привязаться к человеку и очень легко. Пусть всё останется как есть. Но хотел ли этого человек, запертый в коробе? Урок литературы прошёл незаметно для меня. Так как нас было значительно меньше, чем обычно, миссис Леона решила превратить обсуждение творений Шекспира в разговор о планах на Новый год. Каждый из присутствующих поведал о том, как проведёт зимние праздники. Когда вопрос дошёл до меня, то я скромно ответила, что проведу это время дома. Наверное, мало кто понял мою тягу к таким моментам. Я относилась к тому меньшинству, которое предпочитает одиночество любым праздникам и шумным весельям. Хотя, честно признаюсь, порой мне не хватает такого праздника. Леона умела устанавливать контакт с аудиторией – думаю, не только я чувствовала себя комфортно на таких уроках. Человек, который не ограничен лишь планом своего занятия, всегда будет интересен людям. Учебный день пролетел быстро и даже легко, с последних уроков нас отпустили. Впервые за всё время я почувствовала некое облегчение, а поход в школу не был для меня тяжелым, как это бывает обычно. Так, с каким-то радостным чувством я дозвонилась Лилит, и мы договорились, что я зайду к ней в гости. По пути к подруге я забежала в закусочную, которая находилась недалеко от школы. После прогулки на морозе меня встретил тёплый аромат, немного отдающий кофе и корицей. В уютном зале расположились немногочисленные посетители, скромно и лениво ожидающие свои заказы. Я, принеся с собой свежесть мороза, подошла к меню. Знаменитые блинчики с черничным джемом – сколько же воспоминаний, связанных с ними! Вообще поедание блинчиков под конец недели однажды стало нашей с Лилит традицией, причём случилось это спонтанно. Был обычный серый осенний денёк, мрачный и угрюмый, однако мы с Лилит всё-таки выбрались на прогулку в тот день. Правда, в самый неподходящий момент нас застал дождик, и пришлось спрятаться в ближайшее укрытие. Этим укрытием и оказалась закусочная, где мы решили переждать ненастье. Конечно, просто сидеть мы не собирались, и решили что-нибудь заказать себе. Наших денег хватило на блинчики с джемом и чай – небольшая затрата, однако такой десерт нам пришёлся по вкусу, после чего каждый конец недели мы проводили с подругой в закусочной за поеданием блинчиков. Я попросила упаковать лакомство с собой. Пока ждала заказ, уселась на пуфик и уставилась куда-то сквозь панорамное окно, откуда открывался вид на улицу, на прохожих и всю людскую суету. В такие моменты я ощущала себя аквариумной рыбкой, запертой в стеклянном сосуде, где тепло и спокойно, куда не доносится посторонний шум. Поэтому мне и нравилось бывать здесь: в отличие от многих похожих забегаловок, эта показалась мне особенно уютной. Было ли это особенностью интерьера, или же пряный запах так воздействовал, но здесь мне было спокойно, как дома. Мало где ещё есть такие места, где я могу чувствовать себя комфортно. Дождавшись блинчиков, я заплатила и отправилась к Лилит. Мои руки так и впились в тёплый пакет, из которого тянулся соблазнительный аромат черничного джема – ух, поскорей бы съесть эту вкуснятину! Я неосознанно ускорила шаг. Лилит с восторгом встретила меня уже на пороге. Я не успела даже войти, как между нами начался лепет давно не видевшихся подруг. Сразу же вздохнула поглубже, зайдя в прихожую, благоухающую чистотой. Мне нравился этот запах, наполненный каким-то тонким ненавязчивым цветочным ароматом, и, что не менее странное, такой был только дома у моей подруги и нигде больше. Как же я скучала по этому аромату! Лилит не утратила своей жизнерадостности, правда, за то время, что её не было, она уж слишком похудела, и эта милая пижамная кофточка с ушками панды на капюшоне, из-под которого вились белокурые локоны, словно висела на ней. Я тут же вытащила пакет с блинчиками, и обрадованная Лилит бодро отправилась ставить чайник. Мои щёки быстро оттаяли над чайным паром, заледеневшие руки жадно обхватили большую кружку. Я почувствовала, как приятно и тепло к моим конечностям возвращаются чувства. Мы охотно переключились на блинчики. Я точно так же, как и Лилит, давно не ела нашего традиционного блюда. Хотелось растянуть удовольствие, однако по привычке я спешила, отчего моя порция блинчиков очень скоро превратилась в размазанные по тарелке следы джема. Подруга смаковала каждый блинчик, а я заливала свой ненасытный желудок чаем и пристально следила, как та неторопливо поглощает порцию и при этом умудряется не испачкать свою фарфоровую красоту. – И ты только представь: этот парень мне снился несколько раз! – с увлечением рассказывала я. – Такое разве бывает? – Ну ты даёшь, Олли, – смеялась Лилит, – решила вернуться в сон, чтобы разыскать этого незнакомца. А то, что он снится так часто, действительно необычно – мистика какая-то. – Вот и я о том же! Причём его появление связано с кошмарами, потом я просто просыпаюсь. Только вот видеть осознанные сны у меня пока не получается. – Думаю, это придёт со временем. Методика сложная, и я совсем не представляю, как у тебя хватает терпения на это. – Просто это настолько увлекательно, что я всё-таки решилась научиться. – У тебя как всегда необычные интересы, Олли. Мы проболтали до вечера. Время, проведённое за общением, – непривычное для меня время – пролетело быстро, и едва за окном дневная лазурь погасла вечерней синевой, я решила возвращаться домой. Конечно, уходить не хотелось, и я бы с большим удовольствием посидела бы за душевным разговором ещё, но пускай хорошего будет понемногу. Мы распростились, договорившись встретиться в ближайшие выходные, и я отправилась домой. В этот раз я решила пойти немного другой дорогой, и мой выбранный путь пролегал через городской парк. В это время суток здесь было особенно красиво: укрытые снегом клумбы и разодетые в морозные перчатки кроны деревьев казались частью фантастического леса, снег, нетронутый и чистый, лежал сугробами по обе стороны дороги, а сама атмосфера задавалась жёлтым светом фонарей. Я не торопилась, сбавив шаг, и попутно любовалась зимним очарованием. Под ногами скрипел снег, и, пожалуй, это был единственный здесь шум. Я невольно уселась на заснеженную лавочку, заворожено подняв голову. Затем отвлеклась, уставившись куда-то в сугроб под кустиком. Мне показалось, будто там что-то шевельнулось. Прищурилась. – Абрикос! – радостно воскликнула я. Нет, дело вовсе не в фруктах. Абрикос – это рыжий, упитанный пушистый уличный кот, которого я часто вижу здесь. Он, заметив моё одинокое общество, лениво подошёл ко мне, осторожно и мягко ступая по заметённой дорожке, оставляя кошачьи следы. Абрикос сначала потёрся о мои ноги, затем ловко забрался ко мне на скамейку. Я заглянула в ореховые глаза и почесала за рыжим ушком, в ответ мне кот замурлыкал. Вообще кличку ему я сама придумала, а у нашего знакомства есть своя история. Как-то раз я очень сильно поскандалила с матерью и в порыве эмоций убежала из дома именно сюда. Был такой же холодный вечер, я рыдала, сидя на скамейке и медленно замерзала. Абрикос нашёл меня, безмолвно подошёл и забрался на мои колени. Большой пушистый кот таким образом попытался меня утешить, и в тот момент я поверила, что животные тоже имеют человеческие качества. За рыжий окрас я назвала его Абрикосом. Так, дружелюбный кот стал моим другом, который мог утешить в самый тяжелый момент, поэтому когда мне становится грустно, я иду в этот парк. А однажды была очень холодная ночь, и я испугалась, что Абрикос замёрзнет. Я разыскала товарища и притащила его домой, конечно же, тайком от мамы. Откормила, отогрела, а потом мама всё-таки раскрыла присутствие тайного гостя. Оставить Абрикоса у себя я так и не смогла уговорить, но из жалости моему рыжему другу дали погостить у нас пару дней. В такие моменты мне действительно хочется верить, что всё будет хорошо, всё наладится. Когда рыжий кот кажется запертой в животном обличии человеческой душой, мне хочется верить, что мир ещё не полностью погряз в хаос лицемерия и лжи. Мне кажется, пока есть тёплые пушистые коты, те самые, которые с поводом или без трутся о ноги и мурлыкают, мир не увязнет в жестокости. Только потому что запертая за ореховыми глазами душа может показать эту чистую доброту. Я неохотно возвращалась домой. Выбранный мной путь подразумевал, что обратно мне придётся идти через центральную улицу, где особенно шумно и людно в такие часы. Шумный район был концентрацией сумасшедшего живого потока машин, торопливых по своим делам людей, и именно среди такого движения я больше всего ощущала себя одинокой. Повсюду ярко переливались гирлянды, из витрин разнообразных бутиков лился свет, компании подростков шумно толпились у торгового центра, грузный автобус, набитый усталыми людьми, тяжело тронулся с остановки и словно утомлённо пополз по дороге. Я стояла на пешеходном переходе, ожидая зелёный свет. От людского гула у меня начала кружиться голова, и захотелось вернуться домой как можно скорей. Почти перед самым носом проносились автомобили, автобусы и троллейбусы, оставлявшие после себя тяжёлый запах выхлопов. Я невольно подняла взгляд и замерла. На другой стороне, точно так же ожидая сигнала светофора, стоял ОН. Зелёный взгляд коварно буравил меня и медленно захватывал в плен. Мои ноги неосознанно дрогнули, и я, сама того не понимая, сделала шаг вперёд. Совершенно не заметила, как сдвинулась с места, не услышала, как с тревожным сигналом на меня несётся фура. За спиной кто-то ошарашено ахнул. – Что же ты творишь?! – ловкий рывок за запястье был для меня спасительным. Фура пролетела мимо, задев меня лишь ледяным сумасшедшим потоком воздуха, пропахшего выхлопными газами. Только потом до меня дошло, что произошло. Тело зашлось судорогами, кровь застыла, и из-за подкосившихся от ужаса ног я просто осела вниз. Среди людей, стоявших поблизости, прошлась нервная молва. – Ты вообще о чём думаешь в такие моменты? – увидеть и услышать Энди сейчас оказалось для меня неожиданным. Он продолжал нести свой выговор прямо мне в лицо, а я почти не слышала его и обескуражено хлопала глазами. Парень помог мне подняться. Я всё ещё находилась в оцепенении, по щеке скатилось что-то мокрое. Кажется, в попытке что-то сказать я промычала что-то едва внятное. Сейчас у меня язык совсем не поворачивался, а в мыслях бесконечно прокручивался вопрос: кого я только что видела по ту сторону дороги? – Знаешь что, – продолжал говорить Энди, явно шокированный моей бездумностью, – я провожу тебя до дома. Стоп. Что? Я не успела что-либо ответить. Парень, закинув большую спортивную сумку за спину, потянул меня за рукав и повёл через пешеходный переход, когда зелёный свет наконец-то загорелся. Да что происходит, чёрт возьми? Энди Коул ведёт меня за руку и провожает до дома. Сказать, что я обалдела – ничего не сказать. Мы шли молча. Я осторожно посмотрела на парня: его взгляд то ли взволнованно, то ли озадаченно глядел куда-то вдаль. Так, мы миновали суетливую улицу и оказались в тихих дворах. – Ты ведь живёшь в том доме? – прервал тишину Энди. Я, выпав из своих размышлений, огляделась, узнав свой район, и молча кинула. Мы дошли до самой двери. Я потерянно стала искать ключи, шаря по карманам. Рядом послышался звук отрывающегося листка, я осторожно зыркнула в сторону. Парень что-то старательно выводил на обрывке бумаги, а затем протянул его мне: – Если станет плохо или ещё что-то случится, просто позвони мне, – настоял Энди. Я растерянно сжала листок в руках. Парень попрощался и отправился восвояси. С открытым ртом проводила его, пока силуэт не исчез в сумерках двора. На листке синими чернилами выводились цифры мобильного телефона. И что это было? Как мне это понимать? Глубокий вдох. Облегчённый выдох. Ещё раз: вдох-выдох. Спокойствие. Умиротворение. Полный дзен.

====== Глава 7: Первый выход ======

Я в полном ступоре нависла над бумажным обрывком. Свет настольной лампы уже начинал припекать, однако мой транс задумчивости не прекращался. В голове творился хаос, и я не знала, за какую мысль зацепиться, когда два волнующих вопроса встают друг с другом наравне. Два вопроса, на которые у меня всё никак не находится ответов! Я просидела так, наверное, час, а в голове моей бушевала буря: что за чертовщина сегодня происходит? Откуда взялся парень из сна? С чего вдруг Энди проявляет свою заботу? И так по кругу. Телефон одноклассника я всё-таки сохранила на своём мобильном. На самом деле, мне очень даже польстило такое внимание, только вот не обманываю ли я себя? Стоило Энди уделить мне время – и всё, Олисава Ридж растаяла и расплылась в счастье. Вот, где я всё ещё оставалась наивна. А что же делать с тем зеленоглазым незнакомцем? Я ведь знаю, что видела его, и это был он! Такой взгляд я точно ни с чем не спутаю. Мне вспомнился момент, где я стояла на переходе, затем меня хватил холод: я даже и не помню, что сподвигло меня сделать шаг вперёд. Мистика самая что ни на есть.

День оставил двоякое впечатление. С одной стороны, было здорово, что мы с Энди как-никак продвинулись в общении, да и с Лилит я повидалась, но с другой – этот непонятный мне парень из сна вверг меня в ужас. Если во сне этот человек приносит с собой кошмары, то на что же он способен, находясь в реальности? А вот и другой не менее интересный вопрос: реален ли тот человек? Так, под глубокие размышления я улеглась в постель, накрылась одеялом, а затем за нудным разглядыванием потолка медленно уснула. Янтарный свет лился из дорогой люстры и освещал просторное помещение, хрустальный декор переливался бриллиантовым блеском и будто рассыпался в пыль. На потолке вился орнамент, стены, высокие и мощные, вырисовывались рельефными позолоченными узорами. Отовсюду раздавался звон бокалов, слышалась торжественная музыка, а за покрытыми белоснежными скатертями столами сидели гости. Какое помпезное заведение. Но я знала, куда иду, поэтому надела своё самое лучшее платье, правда, его я так и не рассмотрела в таком приглушённом освещении. Медленно шла вперёд по ковровой дорожке. Это какой-то светский вечер? Подождите, а что я здесь делаю? По ушам ударил звон. Я разомкнула глаза под сигнал будильника. Нет, ещё не утро, а значит, что проснулась я по другому поводу. Пролежала минуту с открытыми глазами, пытаясь выточить из памяти фрагменты сна. К счастью, я быстро вспомнила всё увиденное. Сосредоточилась и закрыла глаза. Тело ещё не пробудилось полностью, поэтому моё сознание стало снова погружаться в сон. В глазах будто мелькнула абстракция. Кажись, я увидела нечто похожее на тоннель, переливающийся световыми бликами, в который меня засасывало со страшной силой. Ощущение тела пропало полностью, и я словно зависла в невесомости. Затем всё померкло, и абстракцию размыло янтарным светом. Я осторожно огляделась по сторонам. Это был дорогой роскошный ресторан. Пускай очертания зала оставались нечёткими и размытыми, зато я понимала, что нахожусь во сне, что вернулась сюда снова. Мой взгляд скользнул по находящимся здесь людям, которые были одеты по-праздничному – точно светский вечер. Только почему-то помещение мне показалось странноватым для ресторана: уж больно высокий здесь потолок, скорее, это был чей-то дворец. Но да ладно. Главное, что сейчас я понимаю всё происходящее. Сделала шаг вперёд. Музыка, лившаяся откуда-то из глубины зала, мгновенно затихла. В возникшей тишине я услышала, как десятки голов обернулись в мою сторону. Среди лиц заметила знакомые: девчонки из класса, мисс Леона, прекрасная Анжелика. На мгновение мне показалось, что я вовсе не сплю, что меня пытаются осудить взглядом: видите ли, вышла здесь вся из себя, смелая мышка. Однако я всё помнила, отчего и страх не смог завладеть мной. Сделала гордый вид и направилась вперёд. Полную тишину нарушали мои громкие каблуки. Заиграла мелодия. Затем я остановилась. Навстречу мне шёл Энди, во фраке, весь такой неотразимый. На лице сверкнула любезная улыбка, отчего я мгновенно приятно смутилась. Парень смотрел на меня – словно поймал взглядом среди множества девушек, находящихся здесь. А я обомлела и растерянно осталась на месте. Это же сон, почему я так смущаюсь? Однако мне захотелось воспользоваться такой возможностью, поэтому Энди подошёл именно ко мне. – Олисава, позволь пригласить тебя на танец, – он элегантно коснулся моего запястья. – Конечно, Энди, – восторженно промямлила я. Ну а что, отказывать что ли? Всё равно сон, а вот ощущения почти как в реальности. Парень, ведя меня за руку, шагал в просторный зал, где множество пар вальсировали под нежную музыку. – Ты выглядишь великолепно, Олли, – послышался затем комплимент. Я зарделась. Энди чуть замедлил шаг. Сейчас мы будем танцевать, будем близко, будем чувствовать тепло друг друга – я в предвкушении. – Это что ещё за ерунда? – внезапно послышалось откуда-то со стороны. Мы с Энди обернулись. В нашу сторону направлялся высокий молодой человек в карнавальной маске, тоже при параде. Тот грозно надвигался прямо на нас и когда оказался совсем близко, замахнулся на Энди ногой, зарядив затем неслабым пинком. Я ошарашено раскрыла рот, наблюдая, как мой одноклассник, беспомощно махая руками, нелепо и живописно летит над головами танцующих гостей куда-то далеко в зал. Парень, ахнув, рухнул и затерялся где-то в толпе. Оттуда раздался звук скользнувшей по виниловой пластинке иглы. Обалдеть просто. – Он здесь не нужен, – самодовольно отозвался незнакомец в маске. – Ты кто ещё такой? – я возмущённо дёрнула взглядом в его сторону. – Кто я? – посмеивался тот. – Всё тебе скажи. Скоро сама узнаешь. – Это вообще-то мой сон! Так что проваливай! Кыш! – смело замахала я руками, как если бы мне докучала назойливая муха, однако на обнаглевшего парня это не подействовало. – Ну же, сваливай, я сказала! Это мой сон! – Ага, фиг тебе маковый, – бросил в мою сторону незнакомец и рассмеялся, – не правишь ты здесь, ясно тебе? – С какого перепуга? – ещё сильней возмутилась я. – Вот сейчас щёлкну пальцем и превращу тебя в таракана! Мой ведь сон. – Совсем неубедительно! – тот ухмыльнулся мне прямо в лицо. Я воспользовалась моментом и ловко сдёрнула с наглеца маску. Меня будто ошпарило, и ноги сами сделали шаг назад. Маска выпала из дрогнувших рук. Это ОН! Из-под коварной тени чуть нахмуренных бровей на меня смотрел прищур живых глаз, которые будто светились зелёным хитрым огоньком. Сейчас эти черты лица казались куда выразительней, чем в предыдущих сновидениях. Незнакомец предстал передо мной молодым человеком, приятным на внешний вид. Аристократичная бледность и чёрные волосы средней длины особенно украшали точёные черты лица, тоненькая прядь волос, окрашенная в мятно-зелёный цвет, будто выделяла небрежную отращенную чёлку, и эта незначительная мелочь показалась лишней частью вечернего образа. Я что-то засмотрелась, однако с небес спустилась гораздо быстрее: – Ты… – А, вспомнила меня, Лисси, – самодовольно улыбнулся парень. – И да, на меня не действуют твои прихоти, так что с таким успехом я могу делать в твоём сне всё, что угодно, и даже управлять им. – Ты кто такой?! – неожиданно с отчаянием выкрикнула я. – Откуда ты знаешь моё тайное имя? – Да ты ведь сама мне его сказала, не помнишь что ли? Дурёха, сама просила, чтобы я называл тебя Лисси. Ты же и придумала его только для меня, совсем память отшибло? – Не помню я! – Как всё сложно, – устало вздохнул тот, – но ничего, обязательно вспомнишь, только вот боюсь, что воспоминание будет не очень приятным. – Что это всё значит? И вообще, почему это ты можешь управлять моим сном? – Это всё благодаря тебе, Лисси. Я обескуражено промолчала. Честно говоря, я мало что сейчас понимала. Пол под ногами дрожал – вот и всё моё волнение. Однако зал никуда не исчез, и торжество продолжалось. Правда, у меня возникло чувство, будто другие люди нас не видят. Вероятно, это проделки моего собеседника. – Я решил тебя наказать, Лисси, – продолжил парень, – и я не отдам тебе власть над сном, пока ты не сделаешь всё, что я тебе скажу. И тут меня подпалило злобой, да такой неведомой, что я взяла с ближайшего стола бокал (вероятно, что даже вырвала у кого-то из рук) и швырнула в нахала. Парень, увернувшись, ловко отделался от этой участи, и даже выплеснувшиеся капли напитка не задели его высочество. Мне совершенно не хотелось верить, что мой сон находится под чьим-то контролем, поэтому наколдовала себе в руке длинный меч и с боевым кличем налетела на своего противника. В ответ мне послышался издевательский смех, а я растерянно уставилась на своё оружие – меч-то надувной, детский. С гневом отшвырнула эту нелепицу в сторону. Лицо пылало не то от стыда, не то от злобы. Вот же зеленоглазая сволочь! Но это ещё не конец, поэтому я дала волю фантазии и отыгралась по полной. Вначале у меня был посох, и я, а-ля Зевс, стояла в центре и пуляла в удирающего парня молниями, а тот в наглую ускользал, да ещё хохотал во весь голос. Затем посох неведомым образом выскользнул из рук и разбился на осколки. Принялась мудрить дальше. Собрала все тарелки, которые только попались под руку, а затем всё это по очереди полетело в мою мишень. Кажется, это только развеселило парня. Затем я придумала нечто гениальное и коварно улыбнулась. В руках моих образовался здоровенный огнемёт, я отважно сделала большой шаг вперёд: послышалось, как узкий низ моего вечернего платья с треском разошёлся, из разреза выглянула моя нога с каблучком. Нацелилась прямо на негодяя и нажала курок. Тут же на парня непрерывным потоком полетели зловонные носки. Тот отмахивался от них, как мог. А пока мой противник отвлёкся, я сообразила в руках большущий кусок торта с жирным кремом и пульнула следом. Парень только стряхнул с себя последний носок, и в физиономию тут же влепилась сладкая мина. Кусок торта прилип, а затем медленно сполз с лица, оставив после себя смачный белый след крема – в яблочко! Здесь уже смеялась я. – Стерва, – процедил незнакомец, отведавший гостинца. Я продолжала заливаться смехом, однако внезапно на меня обрушился столб падающих откуда-то сверху моих же носков, которые пахли, мягко говоря, не очень – чёртов плагиат! Я сморщилась и зажмурилась, затем почувствовала, как прямо на макушку шмякнулось что-то мягкое и растеклось по лицу. Облизнулась – крем. Затем меня ударило током прямо в мягкое место, отчего я, ахнув, подскочила, схватившись за прожжённую дырку в платье. Нижнее бельё, между прочим, тоже пострадало. Нелепейшая ситуация! Казалось бы, что во сне всё должно подчиняться моему желанию, однако я, продолжая стоять в разорванном платье и с размазанным тортом на голове, ощущала себя сейчас настолько растерянно, что сообразить себе новую одежду у меня просто не получалось. Надо мной во весь голос смеялись все, кто был в зале. Я пришла в полное негодование. – А ты не промах, оказывается, – откликнулся парень, который прямо рукавом вытирал крем со своего лица, – только вот свою настойчивость почему-то не проявляешь в реальной жизни. – Ты что, следишь за мной? – мне уже было совсем не смешно. – Это ещё мягко сказано, – усмехнулся тот, между тем по щелчку приведя себя в полный порядок, – твоя жизнь у меня как на ладони, я практически вижу каждый твой шаг. – Это что ещё значит? – на меня вновь начинало нападать возмущение. – Это значит, что тебе не убежать от меня, Лисси, – последовал в ответ смешок. – Что за бред? – пробормотала я. – Да не может такого быть! – Увы, но здесь ты не права. – И что тебе от меня нужно? – от безысходности завопила я. – Почему ты меня просто не можешь оставить? – Просто оставить? Ты что, смеёшься? – нахмурился незнакомец. – Ты вообще в курсе, что наделала? – Вот именно, что не в курсе! – Вот пока не вспомнишь, я от тебя не отстану. Думала, что всё легко сойдёт с рук? Решила спрятаться от всех своих проблем во снах? Увы и ах, Лисси. Жестокая реальность будет преследовать тебя и здесь, пока ты не научишься с ней мириться. – Да кто же ты такой? – безнадёжно провыла я. – Такой-сякой, – ухмыльнулся тот, – а зовут меня Анри, но ты можешь называть меня «мой господин». – Ещё чего! – огрызнулась я. – Ну-ну, воспитанным леди принято говорить «рада знакомству, сэр», – неожиданно парень наставил на меня пистолет, – в этот раз ты проиграла, Лисси. Эта идиотская ухмылка – последнее, что мне отчётливо запомнилось из сна. Затем раздался оглушительный выстрел, и я, почувствовав некое подобие хлопка по лбу, внезапно проснулась. Вытаращилась прямо в потолок и осторожно коснулась вспотевшего лба. Давно я уже не испытывала такое угнетение после пробуждения. Вот тебе и осознанные сны, вот тебе и побег из реальности. После стольких дней усиленных стараний увидеть первый осознанный сон и получить полный облом – это уже уму непостижимое издевательство надо мной и моей психикой! Впервые в жизни я так разозлилась, поэтому от силы нажатия ручки блокнотный лист едва ли не оказался разорван в клочья. Я записала этот сон в мельчайших подробностях, обвела новое для меня имя в квадрат, указала снизу, какая сволочь этот Анри. А ведь так прекрасно всё начиналось! Но вот судьба совершенно несправедлива, и всегда найдётся подлец, который вздумает разбить все твои планы. Знаете, чего я совсем не ожидала? Встретить такого подлеца в собственном сне!!! От такой досады у меня задёргался глаз, а когда я увидела, что ещё только пять утра, второй глаз тоже нервно дрогнул. Нет уж, спать я сегодня уже не точно буду. Достаточно.

====== Глава 8: Паранойя ======

Странное чувство засело в моей голове. Честно говоря, идти сегодня в школу или ещё куда-то мне откровенно не хотелось. Во-первых, я не люблю школу, во-вторых, за мной следят! Вначале мне хотелось рассказать об этом Лилит, однако пораздумав тщательней, я поняла, что меня сочтут умалишённой, если я скажу, что какой-то парень из сна преследует меня в реальности, а во сне всячески издевается надо мной – само по себе звучит абсурдно. Отлично, Олли, ты свихнулась! Игры с разумом закончились для меня обострившейся паранойей и в каком-то смысле интересным знакомством. Я забаррикадировалась в комнате, задернув плотные шторы и обеспечив себе полный комнатный мрак, – мало ли. Ну, а вдруг это какой-то извращенец, который подглядывает через бинокль из соседнего дома? Бред, бред и ещё раз бред! Полнейший! Как тогда этот Анри может попадать в мой сон? А управлять? Очевидные факты больше походили на бред сумасшедшего, но что я могла поделать, если это действительно так? Ответ был один: я сошла с ума. Из-за этого я решила, что когда вернусь домой, то пройду тест на психические заболевания. Дело попахивает шизофренией.

В школу я шла, оглядываясь по сторонам. В этот момент мне было абсолютно плевать, насколько по-дурацки это выглядит со стороны: за мной следит маньяк, чёрт возьми! За сегодняшнее утро моя шея отменно размялась, а глаза наконец-то увидели окружающий мир. Наверное, подозрительным прищуром я одарила каждого прохожего, в особое поле зрения попали молодые люди, которые могли внешне походить на Анри. И с чего я только взяла, что образ Анри из сна такой же, как и в реальности? Становится всё интересней. Правда, мне это ой как не нравилось с моим-то энтузиазмом к познанию неизвестного. Сама же прибавила себе забот. За этими мыслями я совершенно не видела, куда шла, и налетела на присевшего завязать шнурки человека. Грохнулась, повалив заодно беднягу. Наши лбы едва ли не столкнулись. – Доброе утро, Олли, – неловко улыбнулся Энди. Какая судьбоносная встреча! Я резко отстранилась и вскочила на ноги, как будто и не падала вовсе: – П…прости, Энди, – пролепетала я. – Всё нормально, – ответил парень, всем своим видом подтверждая, что это действительно так. Он ловко поднялся и отряхнулся. Я отрешённо посторонилась и с каким-то тупым видом проследила за всеми его действиями. Энди незначительно кивнул мне и направился дальше. Потопталась на месте, затем ноги понесли меня следом за товарищем. Мы поравнялись в какой-то момент, а со стороны выглядело, будто мы идём вместе. Вообще, я держалась рядом, в страхе, что за мной следят, – думаю, это вполне нормально в такой ситуации. Парень, бодро шагая, покосился на меня, плетущуюся рядом: – Что-то случилось, Олли? – поинтересовался он. Мои губы сжались. Сказать ему, что за мной ведётся слежка? Подумает ведь, что влюбилась и пытаюсь под предлогом сблизиться. Чёрт, как же всё сложно! Время шло, а я всё ещё не ответила. Интересно, насколько нелепо я сейчас выглядела в глазах Энди? – Кто-то следит за мной, – буркнула я и постаралась сделать это так, чтобы в моей интонации не прослеживались скрытые намёки. – Правда? А ты видела этого человека? – Вчера, – начала говорить я, – он стоял на другой стороне дороги, возле светофора, и смотрел прямо на меня, когда потом я шагнула вперёд и… – запнулась. – Но там никого же не было, Олли, – улыбнулся Энди. У меня на секунду случился маленький удар. – Я же видела, – задумчиво проговорила я, – он точно стоял там и смотрел на меня. – Тебе могло просто показаться, – пожал плечами тот, – от переутомления и недосыпа, например. Ты ведь наверняка поздно ложишься спать. Я понуро промолчала: Энди не верит мне. Этот прыткий чёрт Анри ловко смог укрыться из виду! А я сейчас себя ощущала глупой перед товарищем, и ведь действительно выглядело всё так, будто я озабоченная влюблённая девица, ищущая способы сблизиться с любимым человеком. Конечно, я не стала ускорять шаг или отходить в сторону, нам всё равно было по пути, и территория школы была прямо по курсу. Плелась рядом и молчала, мой спутник, видимо, не придавал особого значения моему обществу. Затем мне в голову пришла куда более абсурдная мысль: а что, если Энди как-то связан с Анри? Я ошалевшим взглядом покосилась на идущего рядом парня. Тот выглядел слишком безобидно для психопата. Да ну: как Энди Коул, ангел во плоти, может быть таким жестоким? Между тем парень мимолётно зыркнул в мою сторону, а я побагровела от собственных мыслей, будто меня увидели насквозь. – Думаю, не стоит зацикливать своё внимание на этом, – продолжил свою мысль тот, когда мы приближались к школьному крыльцу, – тебе ведь могло просто показаться, а если вдруг что-то по-настоящему случится, то ты прекрасно знаешь, что нужно делать в таких ситуациях. – Угу, – негромко промычала я, теряя Энди в толпе школьников. Мне хотелось протянуть руку, ухватиться за его рукав и попросить о помощи, однако понимала, что это будет выглядеть очень глупо. Я не хочу его обременять своей беспомощностью, но сейчас мне была нужна какая-то поддержка. Мне страшно. Конечно, я не надеялась ни на какую помощь, в конце концов, Энди мне ничем не обязан, а я точно так же не вправе нагружать его своими проблемами. А может, я выглядела недостаточно отчаянно, чтобы мне захотели помочь? День прошёл в нервном напряжении. Нет, меня не прессовали учителя, и я не спотыкалась о порог, вваливаясь в класс, – в этом плане всё было относительно неплохо. Скорее, напряженное состояние мне задавали чувство посторонней слежки и предположения, которые я придумывала ежеминутно. Хочу заметить, что все эти мысли мне никто насильно не вбивал, так что состояние стресса я обеспечила сама себе. Мои тетради превратились в альбом рисования, где на полях и между строчками рисовались некоторые моменты из моих снов. Ну а что я могу поделать? Когда я нервничаю, то рукам обязательно нужно куда-то деться. Рисование всегда мне помогало, только вот, опираясь на сны, я всё больше подвергалась воспоминаниям, которые приводили к одному и тому же вопросу: кто этот Анри, чёрт возьми?! А пока я рисовала, в голову мне лезли самые нелепейшие мысли. Например, мой мозг сгенерировал одно очень интересное соображение: вдруг Энди хочет сблизиться со мной, но, видя мою замкнутость, ищёт особый способ. Попросил одного знакомого помочь, подстроил ситуацию на светофоре, потом дал свой номер, а теперь ждёт случая, когда я этим номером воспользуюсь. Ну не глупо ли? И опять же не сходится: каким таким боком сообщник может проникать в сны? Я скептически отношусь к мистике, однако в этот раз что-то подсказывает мне, что я имею дело с чем-то сверхъестественным – с тем самым, во что никто не поверит, если рассказать. Пальцем у виска покрутят если только. И так все уроки прошли незаметно. Я, словно в тумане, побрела к гардеробу, чувствуя, как горло сдавливает ком. Живот зашёлся спазмом, а я всем телом ощущала, как вот-вот мой завтрак, который вряд ли смог перевариться в таких стрессовых условиях, вылезет наружу. Вообще, это моё обычное состояние перед контрольной работой, однако сегодня я нервничала куда больше прежнего. Мне тут подумалось: контрольная – сущий пустяк по сравнению с тем, что за мной ведёт охоту маньяк с придурью. Обаятельный такой маньяк. Тьфу! О чём я вообще думаю? Каким бы очаровательным этот Анри ни был, он сволочь, сволочь и ещё раз сволочь. Жалко, что он не слышит мои ругательства, – вот сейчас бы я была очень рада передать все свои самые искренние чувства. Только меня хватало на мысленные возмущения, которые внешне проявлялись в виде на редкость страшного, угрюмого выражения физиономии. Над головой скапливались чёрные тучи, я шла по коридору школы, вея мрак. Когда одна большая проблема так сильно тревожит, то меня внезапно перестаёт волновать мнение окружающих, страх перед привычными вещами отступает, словно меня подменяет другой человек, – я настолько погружаюсь в это, что думать о чём-то постороннем просто не могу. Мысль о том, что сейчас я приду домой, заварю горячий сладкий чай и запрусь надолго в комнате, немного успокаивала и одновременно ужасала: что я буду дальше делать, собственно? Рано или поздно Анри достанет меня и здесь, а, как уже стало ясно, его намерения далеко не благие. Что ещё хуже – я совершенно не имею понятия, с кем имею дело. Между тем натянула на себя куртку, мимолётно отвлекшись от раздумий, и обвела взглядом шумный коридор. Где-то в сторонке я заметила уже знакомое лицо уже порядком поднадоевшей мне Анжелики. Не знаю зачем, но я принялась осторожно разглядывать девушку, мило хихикающую и болтающую с друзьями. Её услужливая приятельница, видимо, приметив меня, дернула ту за рукав и кивнула в мою сторону, что-то шепнув на ухо. Я в одну секунду на своей шкуре ощутила всё значение испепеляющего взгляда. Не менее меня удивило то, как за такое короткое мгновение прекрасная Анжелика может превратиться в страшилище с суровым взглядом – вот они, крайности. Всегда пугали двуликие люди. Я поспешно почесала к выходу, боясь сгореть заживо. Пока выходила, придумала кое-что новое и интересное. Наша неповторимая Анжелика могла быть связана с тем ненормальным парнем, что весьма было вероятно: этой особе я явно не нравилась, а современные девушки вроде неё были способны и не на такое безумие. Ноги волокли меня быстро, и до дома я добралась очень скоро. С облегчённым вздохом завалилась в коридор, сбросила верхнюю одежду, а затем поплелась на кухню за любимым сердцу чаем. Расслабилась под звук нагревающегося чайника, а затем моё внимание привлек листик, выдранный из блокнота. Взглянула на него. Мама. Только не говорите что это то, о чём я думаю. О нет. Список продуктов, которые я обязана купить и притащить домой. Отговорки не принимаются, отказ от похода за продуктами означает отказ от ужина и других гастрономических удовлетворений. Разумеется, идти мне и только мне, ибо в нашем доме есть одна такая я, которая большую часть времени проводит за мнимым бездельем. Да-да, то, что я делаю, матери кажется бездельем чистого вида. Физически да, это безделье, только вот ум-то работает (хоть где-то он у меня работает). Впрочем, деваться было некуда. Я терпеливо дождалась, пока чай чуть остынет, и неторопливо выпила его. Ну не спокойна моя душа, когда полная кружка чая остаётся нетронутой! Затем с неохотой поплелась одеваться в магазин, хотя мне следовало поспешить, ведь сейчас темнеет рано. На улице снова снегопад. Дороги медленно заметало, перед самым лицом мелькали ледяные мошки, однако грубый зимний ветер сегодня был тих, отчего погодка показалась мне прелестной. В такие вечера, когда небо меркнет особым декабрьским пурпуром, абсолютно не хочется спешить: ноги как бы сами вязнут в рыхлой заснеженной дороге, и вздохнуть хочется с облегчением, а глаз невольно любуется тем, как разыгравшийся снегопад не спеша погребает морозным одеялом замёрзшую грязную землю. И тогда становится белым бело, и не хочется даже верить, что в этом мире где-то ещё есть грязь, беспощадно и жадно прилипающая к подошвам, уныло хлюпающая в потепление. Я шла старым двором, по едва видным протоптанным тропинкам которого редко ходят люди. Шла и увязала, будто сама зима хотела оставить меня здесь и накрыть своим холодным покрывалом. Мне нравилось это ощущение, когда вездесущая стихия словно задерживает тебя в этом мгновении, расслабляет и пленит. Я посмотрела на затянутое мрачное небо, и оно мне не показалось зловещим. Если бы там высоко играли зелёные переливы северного сияния, то сейчас бы я осталась стоять здесь до конца зимы. Я позабылась и вздохнула глубоко, выпустив лёгкое облачко испарины, которое тут же растворилось в воздухе. Говорят, что после смерти человек попадает в Рай или в Ад. Многие стремятся оказаться в самом лучшем месте, и именно Рай любят рисовать в представлении по-разному. Чаще всего это место ассоциируется с вечным летом или весной, там обязательно должно быть красиво и солнечно. А вот мой Рай представляется мне одинокой горной долиной, сплошь и рядом покрытой снегом. Над головой – вечно ночное небо с бесконечностью звёзд и северным сиянием. В этом Раю нет других душ, кроме меня, и именно поэтому там, в самой глухой глуши, должна стоять маленькая хижина, тёплая и уютная, куда мне захочется вернуться после долгой прогулки по спящему лесу. Там, в уютном домике, вечно потрескивает огонёк в камине, всегда заварен любимый чай, а в комнате – огромный стеллаж книг, которые можно перечитывать снова и снова за просиживанием у мёрзлого окошка. Рай – место, откуда не захочется уходить…

Дабы компенсировать этот неприятный выход, я решила по пути заглянуть в торговый центр и навестить любимую книжную лавочку. О, этот чудесный бумажный запах новых книг! Кажется, порой я захожу в такие магазинчики, чтобы просто подышать. Мой книжный интерес всегда принадлежал и будет принадлежать жанру фантастики, поэтому я сразу направилась к нужному стеллажу, откуда пестрели корешки новеньких книг. Глаза разбегаются в такие моменты, и я словно застреваю в океане названий. Я не была поклонницей какого-то определённого автора и читала то, что нравилось и западало в душу. В книжной вселенной я была путешественником, заглядывающим в каждый отдельный мир, и такие путешествия грели моё скучающее сердце.

Я взяла несколько книг на заметку, запомнила названия и авторов: позже, когда время будет ближе к празднику, обязательно намекну матери о своём новогоднем желании. Покончив с этим, я покинула книжный павильон, поморщившись от шума и света, ударившего в глаза. Торговый центр гудел народом – конечно, почему бы тому не быть в пятничный вечер? Я понуро шла к выходу, минуя встречи взглядом с проходящими мимо людьми. На самом деле, мне следовало быть осторожней, ведь я была под пристальным вниманием в каком-то смысле неизвестного мне Анри. Однако в те минуты я вовсе позабылась, и мой ум успокоился, вернувшись к прежнему флегматичному мышлению. Я семенила дальше и уже почти была близка к выходу, как вдруг навстречу мне показалась пара знакомых мне лиц. И в этот момент мне зачем-то понадобилось встрепенуться, чтобы затем броситься к коридору, ведущему в уборную, и затаиться там. Мимо прошли Энди и Анжелика, не заметившие меня и занятые разговором. Я, с волнением затаив дыхание, проследила, как их фигуры проплыли и исчезли из поля зрения, а затем осторожно высунулась наружу. Оба шагали к лифту. Оттуда мне слышалось нарочитое хихиканье Анжелики, которая так и повисла на руке парня. Тот что-то с увлечением рассказывал, пока девушка, оставив лишь милую улыбочку на своём личике, слушала его с явно поддельным интересом. Ластится, как лиса! А Энди не видел, он был заворожен той улыбкой и кроме неё ничего сейчас не замечал. Меня хватила какая-то досада, от которой я решительно выбралась из своего убежища, проследив, как пара, зашедшая в прозрачный, стеклянный лифт, медленно поднимается на этаж выше.

Я последовала наверх. Там, потеряв из виду наших голубков, я какое-то время топталась на месте, нервно дёргая взглядом вокруг. Объект моего внимания отыскался быстро. Энди, с видом джентльмена, вёл свою почтенную даму в кафе. Там они, освободившись от тяжести верхней одежды, заняли уютный столик с мягким диванчиком, затем парень отошёл за меню, а довольная Анжелика проводила его игривым взглядом. Что касается меня, то я откровенно стояла на месте, с маниакальным интересом пялясь в открытый зал кафе. Благо быстро дошло, что нужно как-то замаскироваться, ведь я наблюдаю не за павлинами в брачный период. Сделала вид, что просто прогуливаюсь, и догуляла до скамеечки, которая стояла возле декоративного дерева, идеально подходящего в качестве засады. Там и присела. Оттуда мне открывался вид на немое кино диалога Энди и Анжелики. Боже. У него такая живая улыбка, а она на его фоне просто кукла, которую научили улыбаться. Как тошно это видеть. Мне было больше обидно за моего одноклассника: так и хотелось ему прокричать «Опомнись, друг!» Но уже было поздно, кажись. Парень сидел слишком близко к ней и таким образом был пойман в невидимые сети обманчивого очарования. А я, вытянув шею, сидела и с каким-то озабоченным видом сверлила взглядом эту парочку. Я выглядела жалко, будто меня предали и бросили. Мне казалось, что от такого чувства подавления я сейчас просто с горя обниму это декоративное дерево и разревусь в голос. Энди, ну за что ты такой милый и обходительный со всеми? Зачем раскидываешь оковы?