Шрифт:
– А то нет! – воскликнул Толстый. – Я всё посмотрел, можете мне поверить! Я бы ничего съедобного не пропустил.
– Чего бы ты не пропустил? – поднял голову Профессор, стоявший на четвереньках.
– Чего-чего… Съедобного! Я лично в этот погреб лазил, он у Тимофея здоровенный, там на полдеревни запас лежал, это все знали. Но сейчас пусто, – в который раз вздохнул Толстый.
– А как ты искал, ищейка ты пограничная?
Профессор поднялся на ноги и отряхивал коленки.
– Да как всегда. Заглядывал. Нюхал там. Сям тоже нюхал. А что не так-то, я не понял?
– Сейчас поймёшь.
Профессор подошёл к Толстому с явной угрозой. Тот шагнул назад, выставив перед собой ладони.
– Да чего ты злишься? Пустой погреб, клянусь бутербродом.
– Толстый, ты искал еду. Еды там нет, тут я тебе верю больше чем себе. Но там может быть… Может быть…
Профессор замялся.
– Не знаю, что там может быть, но здесь, – он попинал крышку погреба, – здесь… В общем, отойдите, я полез.
В погреб вела крепкая дубовая лестница. Гномы спускались со свечными огарками в руках. Толстого Профессор вперёд не пустил, как тот ни требовал. Да, погреб у Митрофана раза в два больше, чем дом над погребом. Ну, гномы, что с них взять, любят порыть, а Митрофан один из самых основательных гномов.
– Ну что, расходимся на четыре стороны. Ты туда, ты туда, ты туда. А я сюда.
Профессор распределил направления поисков и пошёл, пригибаясь, хотя до свода тоннеля его голова не доставала, и подсвечивая земляной пол. Он искал следы. Какие-нибудь.
От центрального зала, в который спускалась лестница, расходились длинные коридоры. В коридоры выходили двери каморок, дубовые и крепкие, как всё здесь. От кого Митрофан запирал каморки, непонятно. От себя разве что, чтобы самое вкусное не понадкусывать. Не помогло: сейчас все двери стояли распахнутые, некоторые лежали, выломанные.
– Толстый, – почему-то шёпотом позвал Профессор, – а ты как тут обыскивал?
– Ну, так, – тоже шёпотом ответил тот, – открывал двери и нюхал.
– А ты со свечкой искал?
– Да нет, на ощупь. Мы тогда и не нашли свечек, мы этот дом в самом начале обыскивали.
– Ясно. Слушайте! – Профессор повысил голос. – Заходим во все двери и смотрим. Смотрим, а не нюхаем! И на пол тоже смотрим, обязательно.
Некоторое время слышалось только шарканье подошв по земляному полу и скрип уцелевших дверей.
– Эй, идите сюда! – позвал Малыш – Тут что-то кажется…
Малыш стоял в торце одного из коридоров, заканчивающегося дверью. В эту дверь, распахнутую наружу, он и заглядывал.
– Вон, смотрите, я не трогал.
Малыш присел и посветил свечкой. За дверью лежали две тряпичные куклы, одна на другой. Белочка подобрала.
– Ой, а вот эта моя! Была. Я её Анфисе подарила, сестрёнке. – Белочка всхлипнула. – Что же с ними случилось? Она бы никогда её не бросила!
– Может, чтобы ты её нашла, она как раз и бросила. Давайте, заглянем, что ли.
Профессор выставил вперёд руку со свечей и осторожно шагнул за порог. Гномы дышали ему в шею и капали воском на плечи. В свете четырёх огарков они увидели кладовку. Обычную, если не считать задней стены. Необычного в задней стене было то, что её не было. Вместо стены – тёмное отверстие с неровными краями. Примерно по росту взрослого гнома. За ним – темнота. У самого пролома, засыпанный комками жёлтой глины, лежал белый плюшевый зайчонок. Зайчонок принадлежал Малышу. Но никаким младшим сёстрам он его не дарил, сам играл. В чем ни за что бы не признался.
Гномы сидели в доме родителей Профессора. Из экономии зажгли только одну свечку, поставили на перевёрнутый треснутый горшок в центре большого стола. Белочка заварила земляничный чай, его нашли рассыпанным на полу в кухне и собирали веником.
– Кто что думает? – Профессор повертел чашку.
– Я думаю… – тут же включился Толстый.
– Вот и молодец. Это большой успех, продолжай в том же духе, – перебил его Профессор.
– Да нет, серьёзно. Все ушли в какое-то подземелье. Правильно?
– Правильно.
– Ну и…
Толстый замолчал.
– Ну и что дальше, ты это хотел сказать?
– Э-э-э… – Толстый пытался на ходу придумать правдоподобную версию.
– Спасибо, это очень содержательно, мы даже записывали. Малыш, – Профессор повернулся к Малышу, – Что нам известно про подземелья?
Малыш лучше всех знал гномьи сказки и легенды.
– Природные пещеры и искусственно вырытые подземелья – естественная среда обитания гномов до основания ими деревни, – заговорил он как по-писаному. – В них гномы укрывались от врагов – великанов и животных великанского размера. Гномы добились большого мастерства в строительстве подземных жилищ. Жизнь под землёй продолжалась, пока гномы не покинули ареал обитания гигантских существ и не переселились в природную область благоприятных размеров. На новом месте они обустроились на поверхности, что для них предпочтительней. Но навыки в рытье и строительстве подземных помещений не утеряны. Гномы славятся своими подвалами и погребами. Площадь подземных помещений под жилищем гнома может превышать площадь наземных в несколько раз. У-ф-ф-ф! – Малыш выдохнул. Он смотрел в стену остекленевшими глазами, губы продолжали шевелиться.