Сергей демонстративно поднял ладони вверх, демонстрируя мирный характер своих намерений.

– Все в порядке, Фред, – Тед мгновенно взял себя в руки, – Мы просто обсуждаем серьезные вещи.

– Ну, смотри, – протянул Фред, – Если что, только дай знать.

– Сознательный пролетариат? – без малейшей иронии в голосе спросил Сергей, глядя на удаляющиеся спины мужиков.

– Фреда я знаю ещё с «Битвы на Кабельной улице». Докер. Старый коммунист, антифашист, был подпольщиком в Норвегии во время войны, организовал несколько громких диверсий против бошей, очень упрямый мужик. А Иан, – из новых, ветеран войны, тоже серьезный парень. Служил в «Личной армии Попски». Сейчас, – сварщик на судоремонтном заводе.

(Битва на Кейбл-Стрит (англ. Battle of Cable Street или Cable Street Riot) — стычка между английскими чернорубашечниками из Британского союза фашистов и охранявшими их марш полицейскими, с одной стороны, и антифашистскими демонстрантами с другой.

– Внушает, – хмыкнул Сергей, – Знавал я в свое время бойцов-разведчиков. Настоящие разбойники.

– А вы были на войне?

– Да, разумеется.

– И где, если не секрет?

– В Рабоче-крестьянской Красной Армии, где же ещё… Но, нас отвлекли. Что касается Вьетнама, и того, что случилось с Та Тху Тхау и его товарищами. Во Вьетнаме все устроил Хо, – пожал плечами Сергей, – Он, – самостоятельная фигура, не статист. И зря вы думаете, что в 45-м мы могли, прямо таки, отдать ему приказ, с уверенностью, что он его выполнит. Точнее, можно было быть уверенным, что он пошлет подальше практически любого, кто попытается им командовать. Янки вот, например, попробовали. Теперь имеют кучу проблем с ним.

– Уж не хотите ли вы сказать, что хотели бы его отдать тогда? Приказ оставить в покое Тху Тхау? – ухмыльнулся Тед.

– Нет, не хотим. С нашей стороны тогда решения принимались … скажем так, весьма авторитарно. А у Сталина причин любить троцкистов, пусть и вьетнамских, не было. Кроме того, если уж говорить конкретно про Вьетнам, – там многое решала позиция Мао и других китайских товарищей, и не очень товарищей… А они там, у себя, все дела делали только так. Тху Тхау расстрелял вьетнамец-прокурор, потому что конвоиры отказались убивать коммуниста, это достоверно известно. А вот многих других на проволоке вешали непосредственно китайцы. Их и сейчас не особо-то волнует то, как они выглядят в глазах всего прочего мира. А тогда и подавно. Да и понять их можно, на самом деле, – у них война шла, и весь мир делился на друзей и врагов. Без полутонов и оттенков. Но сейчас Мао мертв, большая часть его людей отошло на задний план. На их место пришли разумные люди. Вы, должно быть, наслышаны, что те из товарищей Тхау по РРП (Революционной Рабочей Партии Вьетнама), которые остались живы, – освобождены, им разрешено выпускать газету, и речь идет о воссоздании Единого Фронта в борьбе на Юге?

– Да, до нас доходят смутные слухи.

– Так вот, это – целенаправленная политика. Наша, наших китайских товарищей и Коминтерна. Хо, Зиапу и другим, возможно, это и не по нраву. Ничего. Привыкнут. Сами они не справятся, им нужна помощь. Мы считаем, что коммунистам нельзя резать друг друга. Нас и так не особо много…

– Вы знаете тех, кто организовал убийство Льва? – вдруг спросил Тед.

Сергей лишь коротко кивнул головой.

– Даже лично, надо думать?

– Да, – коротко ответил Сергей, – Я довольно длительное время служил под их командованием.

– А сейчас, – не служите?

– Нет. Они, скажем так, узкие специалисты. Сейчас я в смежной структуре.

– И как они… В личном общении, я имею в виду, оценивали это? Ведь они-то знали, что Лев был коммунист, что он был герой революции, и в своей критике был прав.

– Тед, – мягко ответил Сергей, – Мы мало беседовали на эту тему. Но, из того, что я слышал тогда, – они отлично знали все. Да, Лев был не идеален, да, он часто передергивал факты. «Преданная революция» содержит много прямой лжи и ещё больше подтасовок, я думаю, даже вы не будете с этим спорить…

– Он писал из-за границы, не знал всех фактов про жизнь в СССР, информацию получал от людей предвзятых, – горячо возразил Тед, – Я имею в виду, – вопросы авторитарного управления страной и партией, нарушение ленинских принципов, репрессии против инакомыслящих… Все то, за что Льва и убили. Не за то же его убили, что он неправильно оценивал количество аварийных тракторов в СССР!

– …так вот, несмотря на все недостатки Троцкого, они отлично понимали, что все это чистая правда, – спокойно продолжил Сергей, – Как понимаю это и я. Я тоже все это читал. И многое видел. Я тогда был молод, но знаю даже побольше, чем знал про все это Троцкий. Но, Тед. Тогда не стоял вопрос о марксистской теории. Вопрос стоял о власти в мировом коммунистическом движении.

(Желающие могут обратится к воспоминаниям Павла Судоплатова)

– Значит, вы убили его и остальных, зная, что все это правда?!

– Да. Тогда, перед войной, мы все были согласны, что раскол в партии и Коминтерне будет для нас губителен. Троцкий не только создал предпосылки для такого раскола, он их активно усиливал. Мы считали, что у нас нет никакого особого выбора. Поэтому мы принимали ту линию, которая была. Война уже скалила зубы из-за границы. Поверьте, это не метафора. У вас тут, на Острове, это чувствовалось совсем не так остро, как у нас.

– Вы же не ждете, что я вас оправдаю? Поступать так было не менее подло, чем сделали ирландцы, предавшие Коннолли и его товарищей, чтобы замирится с империалистами.

– Понимаем. И, разумеется, не ждем. К тому же, раскол и так произошел, – терпеливо ответил Сергей, будто не замечая горячности собеседника, – Сейчас многое изменилось, и мы правда хотим исправить то, что ещё можно исправить.

– Вы реабилитируете троцкизм в Союзе? – с недоверием спросил Грант.

– Поймите нашу ситуацию, Тед, – "седой" с усилием потёр виски, подбирая нужные слова. – У нас сейчас слишком сильны позиции соратников Сталина, для которых троцкизм и сам Троцкий – всё равно, что красная тряпка для быка. Кроме всего прочего, весьма часто, люди это действительно заслуженные перед нашей родиной. Ими нельзя пренебрегать. Непорядочно. В такой ситуации мы не можем объявить о реабилитации троцкизма и троцкистов. Во всяком случае – сразу и прямо. Пока мы можем лишь честно признать их заслуги и роль в период революции, и, вместе с тем, так же честно сказать об их и наших ошибках, о неизбежности борьбы за власть, её причинах, и последствиях.