Видимо, столь необузданное и дикое поклонение оттолкнуло Господа и к вечеру все вибрации, исходящие от ларца с мощами, прекратились. Тем не менее, поток людей не уменьшился. Некоторые возвращались снова и снова, возносили хвалу Богу и молились об исцелении. Даже самые скептичные верили, что на аббатство снизошла Божественная благодать и теперь десница Господа защитит их от мора и прочих бед.

Миновало три дня. Отец Вильгельм разговаривал с лейтенантом, испытывая странное ощущение внутренней опустошённости и отстранённости от реального мира. В груди словно шевелился клубок ядовитых змей и от их яда постоянно першило в горле. Должно быть, зря он вчера выпил столько холодного вина.

Лейтенант глухо покашливал всё время, пока рассказывал, как его люди, посланные за хворостом, обнаружили в лесу, недалеко от стен аббатства, висельника. Покойник, судя по его виду, вздёрнулся совсем недавно, так что лисы не успели обглодать ноги до костей. Судя по мечу, рядом с телом, умер бывший военный.

– Отец, - окликнул священника взволнованный послушник, - Позвольте прервать вашу беседу.

Видимо от волнения, лицо молодого человека покрывали алые пятна, а сам он задыхался, словно ему не хватало воздуха.

– Говори.

– Братья подозревают, что нечистый мог проникнуть в храм. Говорят, что ощущают смрад. Воняет не серой, но этот запах - много хуже.

И точно. Чем ближе ризничий приближался к ларцу с мощами, тем сильнее становилась вонь. Послушники вокруг ящика буквально исходили кашлем. Источник запаха определённо находился прямо перед священником и тот узнавал мерзкое зловоние.

– Принеси кочергу, - приказал послушнику ризничий, с трудом удерживая кашель, рвущийся наружу, - Все остальные - покиньте храм.

Молодой монах навалился на острый металлический прут и деревянная крышка неожиданно легко поддалась его напору. Из получившейся щели наружу хлынул такой смрад, что начало резать в глазах. Сдерживая рвотные позывы, отец Вильгельм приблизился к ларцу и заглянул внутрь. Потом отступил на шаг и несколько секунд стоял неподвижно.

– Святой отец, - послушник вновь закашлялся, - Что дальше?

– Зови лейтенанта, - ризничий закрыл лицо рукавом и положил крышку ящика на место, - Живо!

Дожидаясь прихода солдата, священник напряжённо размышлял. Он пытался понять, что двигало обезумевшим отцом, когда тот укладывал больного сына в ларец с мощами. Надеялся, что в монастыре его обнаружат и сумеют помочь? Или понимая, что чадо умирает, решил отомстить монахам таким дьявольским способом? Теперь уже никто не узнает, какой был замысел в этом поступке. Да это уже и не важно.

Внезапно отец Вильгельм издал звук, равно похожий на всхлип и смешок одновременно. Та дрожь, которую он принял за благодать Господа, была всего лишь агонией умирающего малыша. Агонией, которая убила всех обитателей монастыря.

Услышав глухой кашель, ризничий повернулся к лейтенанту.

– Этот ящик, - ему показалось, что в груди начал слабо тлеть дьявольский огонь, - необходимо сжечь. Сделайте это на заднем дворе, чтобы никто не видел.

Лейтенант прищурился, но задавать вопросы не стал. Потом медленно кивнул и вытащил из кармана свою флягу. Протянул ризничему. Приняв предложенное, отец Вильгельм хорошо различил красные пятна, проступающие на лице солдата. Пятна и пока ещё серые, круги вокруг глаз.

– И вы, и ваши люди, - он сделал пару глотков и вернул флягу владельцу, - давно не исповедовались. Мне кажется, пришло подходящее, для этого, время.

Когда кашляющие солдаты утащили ящик, отец Вильгельм опустился на колени и посмотрел на огромное распятие в центре храма. Спаситель безучастно ответил на вопрошающий взгляд монаха. В этом пустом взоре словно притаился ответ на вопрос, что ожидало аббатство в ближайшее время.

Коснувшись лбом пола, отец Вильгельм начал истово молиться о спасении души.