Мимо, крадучись и оглядываясь, прошел Примус. Он нес в руке туристический топорик, за спиной болтался рюкзак. Примус подошел к ларьку и пошевелил дверь топориком.

– Добрый вечер, - сказал Вахрушев и показался из-за контейнера.

Примус почему-то громко икнул, бросил топорик и расторопно побежал по улице.

– Примус! Стой! Это же я! – закричал Вахрушев, но Примус уже скрылся в темноте.

Впрочем, через минуту Примус появился с другой стороны, да не один, а ведомый за руку Анчоусом. Анчоус был, как и днем, в элегантном пиджаке, а галстук белел в темноте, словно обнаженная грудь.

– Что ж ты, милый человек, Примуса напугал? Бежит, понимаешь ли, по улице, чуть с ног меня не сшиб, - попенял Анчоус.

– Да я не пугал, я поздоровался только, - оправдывался Вахрушев.

Примус, вздрагивая, совершил свою миссию по открытию ларька и трое друзей вошли внутрь. Да, это была цельная и дружная компания, поскольку каждый, не вступая в сговор с остальными, занялся своим делом. Вахрушев выбросил вон из ларька помятые ведра на коромысле и пристроил на их место чудодейственную сумку Анчоуса. Сам Анчоус уже пристально разглядывал высокие белые баки с пивом, пробуя краны и постукивая по манометрам. Но Примус вел себя еще более удивительно. Он достал из рюкзака белый фартук и белые же нарукавники и с важным видом надел это на себя, не забыв увенчать голову белоснежным колпаком.

– У сеструхи спер, - сообщил он друзьям, - А нарукавники весь вечер из наволочки шил…

Следующим на свет из рюкзака явился крупный фарфоровый месяц. Хотя глазурь в нескольких местах откололась, на его вогнутой части угадывались большие грустные глаза, а красногубый чувственный рот обхватил электрическую лампочку. Месяц выглядел устало и потерто, настоящий верный страж детского сна, который в эту ночь был мобилизован для выполнения боевого задания. Примус выскочил из ларька и прикрутил месяц взамен давно погибшей лампочки над окошком. Месяц бледно и загадочно засиял, и, пользуясь его светом, Вахрушев избавил торговую точку от бутерброда с селедкой.

– Зачинаю священнодействие! – сообщил Анчоус и нажал кнопку.

В пивных баках раздался тяжкий стон, хрип и мурлыканье. Кажется, там пробуждалось нечто потустороннее, какой-то старый и больной демон, честно служивший хозяйке весь день. Демон жалобно спрашивал, почему ему не дают покоя этой ночью. Но Анчоус открыл краны, вежливо принуждая силу к действию. И вот в банку полилась сначала вялая, а затем и полноводная струя пенного напитка!

– Устроим организационное собрание и дегустацию! – предложил Вахрушев, - Нельзя же продавать гражданам некачественный напиток?

Пиво оказалось свежим и вкусным. Анчоус произнес короткую проповедь, в которой указывал остальным на успешное начало настоящего дела, перечислил статьи уголовного кодекса, которые они уже нарушили и, он надеется, нарушат в будущем, а также призвал считать весь сегодняшний заработок принадлежащим хозяину пивного ларька.

– Настоящее добро безвозмездно, - закончил он свои речи.

Вахрушев предложил назвать торговую точку «Осколок луны». Название было принято единогласно. Примус сказал, что до сих пор к своему стыду не понимает, что такое КПД, но если это поднимается, то он доволен.

– Сколько людей хороших знаю, - сказал он, деловито протирая стол застиранным лифчиком, который, судя по размерам, принадлежал когда-то самой тетке Марее, - А не поднимается у них КПД. Вот хоть тресни – а не поднимается!

Кто-то снаружи осторожно заглянул в окошечко.

– Доброй ночи! – в один голос сказали друзья.

Очевидно, запоздалые путники в этом темном глухом районе давно отвыкли от вежливого обращения. Первый потенциальный покупатель испуганно шарахнулся в темноту.

– Пиво – в массы, - поморщился Анчоус, - Только где же эти массы?

Словно в ответ на его слова мимо ларька с плаксивым криком проскакало в одном тапке нечто белое и развевающееся. За этим призраком из-за угла вывернул вполне реальный человек в тренировочных штанах и с топором в руке. Несомненно, «охотник за привидениями» догнал бы свою жертву, если бы Примус не закричал ему в окошечко:

– Стой, дядька, хочешь добавить? Подходи!

Дядька остановился и оторопело уставился на ларек. Белое и расхристанное между тем скрылось из виду.

– Ребята, а сейчас что, день, что-ли? – спросил он.

– Белый день, а ты непохмеленный! – ответил Вахрушев.

Человек, помотав головой, взял топор подмышку и принялся шарить в кармане штанов. Примус налил кружку пива и выставил ее наружу.

– А это у нас будет касса! – Анчоус подобрал в углу чью-то ободранную меховую шапку.

Друзья заулыбались, когда Примус осторожно, словно алмазы, высыпал в шапку первую прибыль от работы «Осколка луны». КПД ларька плавно пошел в рост. Гудели пивные баки, горела тусклая лампочка под потолком, ночной ветерок снаружи задувал в окошечко и Вахрушеву вдруг стало так тепло и радостно на душе, как будто он совершил что-то очень хорошее и приятное, например, неожиданно поцеловал Ленку. Так он и надумал сделать нынешним же утром. И пусть она захлопает глазами от неожиданности…