Он смаргивал стыдливые слезы, которые выступали на его глазах от плохо сдерживаемого смеха. Смех по больше части был истеричным и полубезумным, но Джером ничего не мог с собой поделать. Митси, славный, красивый Митси, гордость мамы и обожаемый ученик университетского профессора философии - инвалид, недочеловек, с изуродованными ногами. Человек-краб. И ходит так же. И он фыркал сдавленно, зажимая рот рукой, ненавидя себя, а из глаз текли слезы.

Когда в тот период, по вечерам он смотрел на себя в зеркало, ему с ужасом казалось, что ему не двадцать три года, а девяносто.

После истерических приступов смеха, докурив, Джером возвращался в комнату к Митси. Митси все понимал, все знал, и от этого чувство бессильной ярости сильней отражалось на его лице. И он сдавленно скулил сквозь крепко сжатые зубы.

Эти воспоминания заметно подняли настроение Джерома, и он хмыкнул, хлопнул брата по плечу. Тот передернулся.

– Убери руки, мелкий.
– буркнул он, и тоже потянулся к сигаретам.
– Поехали уже.

Разумеется, все вышло так, как и предсказывал Джером. Дорогу, омерзительную даже летом, размыло так, что она напоминала попавшую под бомбадировку улицу в каком - нибудь Ираке.

– Сука!
– в конце концов снова не выдержал Джером, когда машина попала колесом на ледяной бугор и ее развернуло.
– Я же говорил тебе, что не проедем!

– Расслабься, Джерри.
– Митси вернулся к своему излюбленному тону - тону всепрощающего учителя. Разговаривающего с учеником-идиотом.
– Будь внимательней, и все будет хорошо.

На какой-то момент Джером с ужасом подумал о том, что Митси специально заманил его на эту адскую дорогу, чтобы и он попал в аварию, чтобы и его ноги зажало, перемалывая в кашу из мяса и крови, и тогда Митси будет смеяться, смеяться до слез.

Он встряхнул головой, улыбнулся через силу. Горячий комок вновь появился в его груди, и появилась знакомая дрожь.

– Что, Джерри-Джером, страшно?
– хмыкнул Митси, сплюнул в окно, которое было открыто и в которое в салон заливал дождь.

Джером только оскалился в ответ. Машина словно не ехала - плыла, загребая колесами жижу из подтаявшего снега и грязи. Он снова схватился за сигареты. Уже драло горло от чертового дыма, но он не мог по другому. Ему казалось, что он сойдет с ума, если не закурит.

Они доехали до забора своего участка только спустя полчаса, и за все это время Джером успел насмерть проклясть себя, своего брата, машину, зиму, дорогу.

Он резко вдавил тормоз и машина замерла, как вкопанная напротив покосившихся ворот. Митси откинулся на спинку сидения, ухмыльнулся криво.

– Вот мы и дома, братик.
– произнес он неторопливо, бросил на Джерома взгляд из-под черной челки. Джером ответил вымученной улыбкой. А потом Митси сказал - и тон его, просящий, почти умоляющий был как бальзамом на душу.
– Поможешь выйти?

Джером кивнул, открывая дверцу, выбираясь наружу. Постоял несколько секунд, с наслаждением вдыхая еще по зимнему холодный воздух. Пейзаж вокруг был совсем безрадостным, навевал такую тоску, что хотелось завыть.

– Джером.
– позвал его брат, и он, матерясь сквозь зубы и спотыкаясь в глубоком снегу, побрел обходить машину.

Протянул брату руку, и тот вцепился в нее, как хватается утопающий за ладонь спасителя. Джером самодовольно улыбнулся при этой мысли.

– Не скалься, мелкий.
– беззлобно бросил Митси, неловко вылезая из машины, все так же опираясь на руку брата. Испытывая какое-то болезненное чувство сжимающегося сердца, Джером коснулся его плеча пальцами свободной руки, и Митси, подняв взгляд, стряхнул их:

– Не смотри так на меня!
– огрызнулся он.

Руки замерзали на холодном ветру, когда Джером доставал ключи и пытался найти нужный. Нашел, повернул. Замок издал душераздирающий скрип, хрустнул, но открылся. Джером облегченно выдохнул и распахнул ворота. Замер на секунду, глядя на дом, почерневший после зимы, и вернулся к машине за братом и сумками.

Спустя полчаса, когда допотопный чайник вкусно зафыркал и заплевался кипятком, они уже согрелись и пришли в себя после почти трехчасовой дороги. С блаженством откинулись в креслах. Митси прикрыл глаза, а Джером принялся разглядывать его, уставшего, утомленного - не меньше чем он.

В крохотной пристройке, которая служила дому и кухней и складом было тепло, даже жарко и от пара чайника и от включенных конфорок. Едва успев свалить все вещи, Джером зажег огонь и поставил воду, бросая в нее два початка замороженной кукурузы. Не Бог весть какой завтрак, но лучше, чем ничего. Позже он пообещался дойти до магазина за озером, но сейчас, разомлев от тепла и уютнейшего запаха чая, он лениво подумал, что и сам Дьявол сейчас не сдвинет его с места.

Он склонился к своим коленям, с наслаждением чувствуя, как дрожь и напряжение, сковывающие его всю дорогу наконец то отпустили его, позволили расслабиться и вздохнуть чуть больше воздуха. Он снял куртку и под закатанными рукавами его рубашки были видны следы на сгибе локтя. Такие остаются от уколов. Он не помнил, откуда они. Надо спросить у Митси. Митси наверняка знает. Митси умный.