СТАТЬЯ V. Первые заседания.

В первые три дня после заключения обвиняемого в тюрьмы происходят три заседания, где ему преподаются духовные увещания и советы говорить только правду, и притом всю правду обо всем, что он делал или говорил, а также о всяком поступке, противном вере, в котором он может обвинить других.

При этом ему обещают, что если он в точности исполнит все приписываемые ему обязательства, то к нему отнесутся милостиво, в противном же случае он испытает на себе всю строгость закона.

До этого времени узник еще не знает о причине своего ареста; ему только указывают, что никто не бывает заключен в тюрьму Сант-Оффицио, если не существует достаточных доказательств его вины против католической веры, и поэтому в его — заключенного — интересах исповедать по собственному побуждению и до признания его виновным все совершенные им грехи этого рода.

Однако, какие бы обещания не давали заключенному, для него нет надежды избегнуть стыда и ужаса ауто-да-фе или спасти свою честь и имущество, если он признает себя формально еретиком.

СТАТЬЯ VI Обвинение.

После соблюдения формальности трех духовных увещаний, прокурор-фискал составляет обвинительный акт против арестованного на основании данных, полученных на следствии. Хотя доказательства существуют лишь на половину, фискал приводит факты обвинения, как вполне доказанные.

СТАТЬЯ VII Пытка.

Здесь начинается самое ужасное. Хотя обвиняемый во время духовных увещаний сделал, может быть, даже больше признаний, чем показано свидетелями, фискал тем не менее заканчивал обвинительный акт указаниями на то, что, несмотря на сделанные обвиняемому увещания говорить правду и обещание обойтись с ним милостиво, он тем не менее о многом умолчал и отрицал свою вину, а, следовательно, проявил нераскаянность и упорство, в виду чего фискал требовал, чтобы обвиняемый был подвергнут допросу с пристрастием.

Пытка продолжалась до того момента, когда наступала опасность для жизни жертвы; этот момент определялся присутствовавшим на допросе врачом и, если несчастный не умирал от результатов пытки (что случалось неоднократно), то, по восстановлении сил, истязания возобновлялись. На языке Сант-Оффицио это, как известно, не было второй пыткой, а лишь продолжением предыдущей.

Таким образом, если предположить, что у обвиняемого достаточно силы, чтобы вынести боль и он будет упорствовать в своем отрицании, то от этого для него не последует никакого облегчения, так как иногда судьи придавали силу доказательства простым показаниям, так что все равно обвиняемого рассматривали как упорного нераскаянного еретика и в конце концов приговаривали к передаче гражданским властям для наказания. Какую же цель преследовала пытка? Цель эта заключалась в том, чтобы принудить обвиняемого признаться во всем том, что было нужно инквизиции для того, чтобы вынести ему приговор, как уличенному собственным признанием.

И, действительно, в огромном большинстве случаев обвиняемые, чтобы избавиться от истязаний, делали фальшивые признания, иногда даже до начала пытки.

Когда обвиняемый во время пытки признавался во всем или части возводимых на него обвинений, то на другой день его заставляли под клятвой подтвердить все сказанное накануне или отпереться от своих слов. Почти все несчастные клятвенно подтверждали свои слова, так как знали, что в случае отрицания их ждет новая пытка, так что отрицание не имело никакого значения.

Находились иногда сильные люди, отрицавшие свое первое показание, уверяя со всею искренностью, что признание было вызвано только желанием освободиться от мучений; увы! — бесполезное мужество, в котором им скоро приходилось раскаиваться среди новых истязаний.

СТАТЬЯ VIII. Обвинительный акт.

Обвинительный акт прокурора-фискала никогда не сообщается текстуально в письменном виде обвиняемому, чтобы дать ему возможность обсудить в тиши заключения пункты обвинения и приготовиться их опровергнуть. Арестованного приводят в зал заседаний суда, там секретарь, в его присутствии, читает пункты обвинения один за другим и, останавливаясь после каждого пункта, спрашивает обвиняемого, согласен он с ним или нет.

СТАТЬЯ IX. Защита.

I. После чтения улик и обвинительного акта, инквизиторы спрашивают у обвиняемого, желает ли он защищаться; если он ответит утвердительно, ему выдаются копии обвинительных документов и требуют, чтобы он выбрал себе защитника по списку адвокатов Сант-Оффицио, который ему тут же предъявляется.

II. Выбор искусного защитника не имеет, однако, значения для обвиняемого, так как адвокату не разрешается ни ознакомиться с полными актами процесса, ни иметь частные свидания со своим клиентом. Одним из секретарей снимается копия с показаний предварительного следствия, где приводятся только показания свидетелей, без указания их имен и обстоятельств места и времени приводимых в показаниях фактов; при этом (что является наиболее удивительным), не приводятся показания в пользу обвиняемого. Равным образом, в копии совершенно не упоминаются даже те лица, которые, будучи вызваны в суд и допрошены, несмотря на оказанное на них со стороны суда давление, упорно заявляли, что им ничего не известно по делу. К копии прикладывается заключение квалификаторов, заключение фискала по существу допроса и обвинительного акта и показания обвиняемого на предварительном следствии. Вот все, что передается защитнику в самом зале суда, куда он вызывается инквизиторами.

Защитник обыкновенно просит дать ему свидание с обвиняемым, чтобы узнать, оспаривает ли он свидетельские показания и отвергает ли полностью или в частности возводимое на него обвинение. В этом последнем случае по распоряжению инквизиторов производится подтверждение свидетельских показаний.

СТАТЬЯ X. Доказательство.

Эта процедура заключается в том, что из дела выделяются основные показания свидетелей, полученные на предварительном следствии, и эти показания направляются в места жительства свидетелей для подтверждения. Обвиняемому об этом не сообщается, да притом, при исполнении этой формальности, отсутствует какой-либо представитель его интересов, и поэтому оказывается фактически невозможным оспорить показание свидетеля, хотя бы он был заклятым врагом несчастного узника. Но мало того, если, например, свидетель находился в Мадриде во время следствия, а потом уехал на Филиппинские острова, то не устанавливается срока, в который фискал обязан предъявить основное показание свидетеля; дело просто откладывается до получение нужных документов, и обвиняемый, в полнейшем неведении своей судьбы, без всякой моральной поддержки, вынужден ждать, пока подтверждение показания вернется с восточного берега Азии.