Ирина медленно отступает назад, увлекая парня за собой, пока не натыкается на кровать позади себя. Димон на секунду приподнимает её над полом, укладывая на широкую постель, нависая сверху. В полумраке комнаты его глаза горят от желания, жадно исследуя каждый сантиметр её прекрасного тела. Он и не думал никогда, что можно хотеть кого-то настолько сильно.

– Ты обещал сделать со мной всё, что тебе захочется, - шепчет Ирина, лаская кончиками пальцев его обнаженный торс. – Если ты сейчас же не начнёшь, я сама тебя изнасилую.

Ей хочется исследовать его тело бесконечно, каждую родинку, шрам, царапину… гладить, царапать, кусать, доводить его до стонов и помешательства, как он делает это с ней.

– Нам некуда торопиться, - отвечает он, перехватывая её кисти и заводя ей за голову. Сжимает их одной рукой, припадая губами к её шее. Девушка охает, выгибаясь под ним, прикрывая глаза от наслаждения. – Я хочу сделать тебя полностью своей.

– Это невозможно, - хрипло замечает она, прикусывая нижнюю губу, что снова кажется ему нереально соблазнительным. Его свободная рука ложится на её упругую грудь, разминая напряженный сосок, сжимая его между пальцами.

– Я заставлю тебя стонать так, что ты забудешь о том, кто был до меня, - ухмыляется он, опускаясь ниже, лаская поцелуями ключицы, стремясь к груди.

Блондинка протяжно стонет, когда его мягкие губы обхватывают бусинку соска, слегка посасывая, будто бы желая до исступления довести её этой приятной неторопливостью. Тело пробивает мелкая дрожь, от ощущения жара его кожи, от приятной влаги его губ… Она трепещет в его руках, когда второй сосок оказывается между его губами.

Он опускает руку ниже, проходясь по животу, тонкому кружеву её чёрных трусиков, пробираясь к скользкой влаге между её в нетерпении раздвинутых ног. Кажется, его стояк вот-вот порвёт джинсы, но Димон позволяет себе ещё пару секунд мучительно приятного предвкушения, массируя клитор изнывающей от желания девушки, медленно погружая в неё два пальца, от чего Ирина всё громче стонет.

– Дим… ммм… да… Дима… - словно в бреду зовёт его по имени Ирина, и сил терпеть больше нет.

Парень отпускает её руки, позволяя расстегнуть застёжку на его джинсах и высвободить твёрдый член. Она, не раздумывая, проводит по его стояку рукой, одновременно припадая к его губам.

Её мягкие прикосновения вызывают в нём такое возбуждение, что, ещё немного подождать, он кончит только от ощущения её тонких пальцев. Поэтому Димон мягко убирает её руку, и, не желая терять ни секунды, разрывает кружево трусиков, проникая в лоно девушки одним резким толчком.

Ирина чуть кривится от непривычки и лёгкой боли, и он спешит извиниться, касаясь поцелуями мочки её уха, шепча что-то ванильно-нежное, что в прошлом Димон даже под страхом смерти не позволил бы себе произнести. Но это было раньше, до неё. Сейчас он готов часами говорить ей о любви, лишь бы только быть к ней так близко, слышать её порывистое дыхание, наслаждаться её стонами.

Позволив девушке немного свыкнуться с ощущениями, Димон начинает двигаться внутри неё, сперва медленно, но постепенно ускоряя темп. Она кусает губы, обнимает за шею, и прижимается к его телу, обхватывая бёдра ногами в чёрных кружевных чулках.

Они оба уже на пределе, потому что слишком долго ждали этой близости, потому что оба сходили с ума ночами, думая друг о друге. Димон едва сдерживает себя, проникая в неё резкими, рваными толчками, заполняя до основания и почти покидая тело вновь. Ира сжимает его плечи так крепко, что ногтями царапает кожу, но ему плевать на боль. Он делает толчок за толчком, пока, наконец, она не сжимается под ним, забываясь в оргазме. Сдавленно стонет, уткнувшись носом в его плечо.

Он делает резкий толчок, и в последний момент покидает её тело, кончая на светлую простынь.

– Я… думала… это никогда не случится, - задыхаясь, произносит Ирина, когда парень ложится рядом с ней на постель.

– Это ещё не всё, - улыбается Димон, притягивая её ближе и целуя в раскрасневшуюся щёку. – У нас ещё вся ночь впереди.

– Кстати, восемнадцать мне будет только через два месяца, - признаётся вдруг Ирина, прикрывая лицо руками, чтобы он не видел, как она краснеет.