Щин раньше несколько раз встречался с гноллами, и само собой давал достаточно быстрого дёру, что его и спасало. Крикливых наглых гуманов, заваливавшихся в лес большими стадами, никто не уважал, так что было вполне понятно желание вогнать топор между глаз. Дело дрянь, подумал Щин, но тут же поправился что оно всё-таки лучше, чем могло быть. Гноллы пока не обращали на него особого внимания; судя по всему, это были опытные воины, а не абы кто - на поясах болтались кинжалы и метательные ножики, а возле дерева стоял громадный арбалет, похожий скорее на маленькую баллисту. Крупный гнолл с тёмной шкурой подошёл поближе и приоскалив пасть ради убедительности, с трудом выговорил на гуманской фене:

– Ты, идти нести. Ты не нести - ты труп.

– Оу, щи!
– Щин торопливо соскрёбся с земли и закивал.

Ему совершенно не хотелось, чтобы его прибили гноллы. Дреш ухмыльнулся, потому как мог поздравить себя с успехом. Он указал на колёса, которые Хар уже связал в одно целое. Долго упрашивать не пришлось, и Щин занял почётное первое место в группе, катя колёса через лес - ширина связки была небольшая, и деревья ему не мешали. Сзади гноллы держали его в поле зрения и тащили прочую поклажу на горбах. Эта прогулка давалась ему весьма нелегко, потому как два дня он ничего не ел питательнее воздуха, а ноги по прежнему были не в лучшем состоянии. Тут ему ещё здорово повезло, что сами гноллы были нагружены, и кроме того не собирались особо спешить, иначе всё прошло бы не так гладко.

Когда Щин в десятый раз сказал себе, что дойдёт только воон до той сосны и всё, свалится, старший гнолл рыкнул и мотнул ухом, обозначая привал. Трое уселись кругом на небольшой травянистой прогалине. Вокруг шелестел листвой всё тот же лес, родной и знакомый, но по крайней мере один из троих уже чувствовал себя наполовину покойником. Дреш спокойно глазел на Щина, не проявляя никаких эмоций - собственно он просто держал его в поле зрения, а думал совершенно о другом. Натурально, узоров на нём нету, чтобы пыриться. В это время младший, более светлошкурый, прошёл по округе в десять шагов, наломав сухих сучьев и устраивая костёр. Щин слегка заволновался, не запалят ли их по этому дыму - подумав, он твёрдо решил что лучше сдохнуть от лап гноллов, чем угодить обратно к "своим".

Однако он основательно забыл про дым, когда Хар вытащил из сумки то, что он собирался пожарить - это были обрубленные руки гумана, судя по всему свежачок от тех самых держиморд. Гнолл естественно не понял причины замешательства и продолжил своё дело, срезая ножом куски мяса. Само собой, Щин знал о том что гноллы в еде мягко говоря не разборчивы, но увидеть воочию было довольно странно. Впрочем ему тут же пришла мысль о том, а много ли хорошего сделали в своей жизни эти руки, которые сейчас превращались в поджарку.

Щин быстро вернулся к той элементарной мысли, что ему нужно показаться гноллам более полезным, чем просто ходячий кусок мяса - если он хочет ещё пожить, конечно. А поскольку этого у него никому не удалось отнять, Щин стал соображать более-менее трезво. Этому способствовало то, что Хар проводил его к ближайшей луже, из которой хотя бы удалось напиться и умыть рожу от грязи и крови - всё же когда не чувствуешь себя коровьей лепёшкой, думается лучше. Окинув взглядом наличное, Щин сообразил что гноллы прут на себе весьма тяжёлые тюки - думается, он бы такой не утащил. А при этом он сам как идиот катил четыре годных колеса от телеги! Щин понял, что время действовать, и если не сейчас - то скорее всего уже никогда.

Он привлёк внимание Дреша и показал на поклажу и колёса:

– Моя показать профит, нэ?

На морде гнолла не отразилось никакой реакции, но через минуту он согласно кивнул. Хар вздохнул и оторвался от жарки, встав неподалёку с топором - так, на всякий случай.

Щин развязал пачку колёс, положил вещевой мешок между двумя штуками, и снова как следует стянул. Сделав это, он продемонстрировал получившуюся катушку, и для наглядности показал, что мешок зараза тяжёлый, а если катить - то нет. Гноллы переглянулись.

– Колодезно!
– наконец произнёс Дреш, - Весьма колодезно.

Хар пренебрежительно фыркнул, потому как очень этого всего не любил. Для него "колодезный" гуман был только мёртвый гуман, и его вполне можно было понять. Впрочем он покосился на катушки и счёл, что тут нечего жаловаться - теперь не будет болеть спина от тяжёлой ноши. Вдобавок Щин привязал к оси колёс верёвочную петлю, чтобы было ещё проще тянуть.

– Вот тебе и "ну и что", - назидательно вымолвил Дреш, - Да, так эта ерунда готова, или что?

– Попробуй, вроде скраю уже прожарилось.

Гноллы с увлечением вытащили с огня мясо и принялись рвать зубами. Тут уж можно было убедиться, что зубы у них не белые, зато здоровые - толстенный кусок вместе с костью дробился, как стручок гороха. В воздухе настолько недвусмысленно понесло жареным, что Щин обнаружил у себя во рту полный рот слюней. Гноллы обернулись на громкое сглатывание и подумав, немало удивились. Затем Хар даже с некоторой опаской нацепил кусок на острый шип своего топора и протянул Щину.