— О! Как я рада вас видеть! — сказала она с акцентом и, подобрав подол кимоно, вышла им навстречу. — Гляжу, Франческо тоже соскучился?

Тот отвесил ей глубокий поклон и испросил разрешения прогуляться по саду.

— Как, тебя больше не интересует библиотека? — простодушно удивилась Аризу. — Что ж, погуляй, но недолго, потому что к обеду я пеку вишневый пирог.

Росси облизнулся и пообещал, что вернется к сроку. Ничто не имело над ним такой власти, как сдоба Аризу Кей. Нерушимая клятва в его устах прозвучала бы и то менее убедительно, чем только что данное им обещание.

— В зависимости от того, как ты группируешь иероглифы, могут появиться десятки, а то и сотни новых значений твоих письмен, — наставлял Кристиан, сидя за низким столиком, на втором этаже белой пагоды. Джулия расположилась напротив и зачастую отвлекалась на вид из окна. Там, за спиной неумолимого учителя, на ветру колыхалась пушистая ветка сосны, а чуть правее выглядывал девственный побег сакуры с маленькими розовыми цветочками. Лазурные небеса, казалось, готовы были ворваться внутрь комнаты, стоило пошире раздвинуть ставни… — Ты меня не слушаешь! — возмутился Кимура.

— О, нет-нет, всё в порядке, — тихо проговорила та и быстро перевела взгляд на ханси [3] , где неуклюже расплылся ее иероглиф «путь».

— Поэтому очень важно соблюдать расстояние на бумаге, чтобы правильно передать свою мысль, — продолжал он. — Написанный текст должен доставлять наслаждение как автору, так и зрителю. Без первого не будет последнего. Решающую роль при этом играет сила мазка, твердость руки и внутренний настрой. Легким движением кисти великие мастера древности создавали шедевры, достойные восхищения многих и многих поколений. И если ты хочешь чего-то достичь в этом искусстве, приготовься к долгому, упорному труду.

Его слова текли рекой и, по всей видимости, текли впустую — Джулия витала в облаках.

— Не будешь ли ты так любезна растереть тушь? Старая уже непригодна, — распорядился Кимура в надежде хоть немного ее расшевелить: специальные камни для приготовления туши находились в другом конце помещения.

Проронив приглушенное «Да, сэнсэй», девушка лениво поплелась в указанном направлении, глубоко сожалея, что не может прямо сейчас завалиться спать. Пока она маялась с камнями, Кристиан над чем-то озабоченно размышлял, подперев голову и постукивая деревянным концом кисточки по столешнице.

— Вот что, — сказал он, наконец, — я попрошу Аризу Кей заварить тебе целебных трав, не то ты совсем растаешь.

Все четверо собрались на кухне белой пагоды, отведать стряпни японки. Франческо уплетал пирог за обе щеки, лукаво поглядывая на однокурсницу, которая не проявляла ровным счетом никакого энтузиазма, ковыряя ложкой свой десерт. Ему не терпелось выговориться, но с набитым ртом разглагольствовать опасно: чего доброго подавишься. Кроме того, Аризу Кей не спускала с него глаз, ожидая, что он захочет добавки. А информация, которую Франческо жаждал сообщить, была строго конфиденциальна, поэтому он благоразумно молчал. Молчал до поры до времени, пока хранительница с синьором Кимура не удалились в кладовую. Тут-то он и подсел к подруге, стараясь говорить как можно тише.

— Я такое узнал! — дожевывая лакомство, объявил он, и Джулия моментально оживилась. — Это касается нашей узкоглазой.

— Выкладывай, — сказала она, сгорая от любопытства.

— В общем, прогулка по саду не прошла даром. Я обнаружил поразительную вещь! Имеешь понятие о бутылочных деревьях?

— Угу, только произрастают они в Австралии.

— А вот не тут-то было! — воспрянул Франческо, довольный, что может кого-то ошеломить. — Эти баобабы и у японки завелись! А цветут — цветут что твои вишни! Веришь ли?

— Отчего ж не верить? — отозвалась та. — Вот бы и мне на них хоть глазком взглянуть…

— Идут! — коротко шепнул Франческо и пересел на свой табурет.

На пороге появилась разрумянившаяся Аризу Кей в сопровождении человека-в-черном. Ее прическа была растрепана и вся утыкана какими-то травинками да сухими веточками — как будто коростель свил там гнездо.

— Мы нашли листья, которые вернут тебе бодрость духа, Джулия, — отдуваясь, проговорила она. — Сейчас заварю.

Девушка критически оглядела своего «добродетеля», прислонившегося к раздвижной двери, и надула губы.

— Только они, по-моему, оказывают усыпляющее действие, — засомневалась Аризу Кей. — Ну, ничего. Здоровый сон еще никому не навредил.

«Ага! Усыпляют! — подумал Франческо. — Эх, хорошо бы и мне этого снадобья отлили…»

А у Джулии тем временем уже зрел гениальный план.

Спустя тридцать минут после глотка чудодейственного эликсира она забылась сном праведника, и ее уложили в гамак, подвешенный к двум старым вишням.

— Будем надеяться, что она проснется к тому моменту, как зайдет солнце, — пробормотал Кристиан. Уединившись, по обыкновению, на безлюдном пляже, он провел там остаток дня. Японку вдруг осенила какая-то идея, и она поволокла Франческо в библиотеку, не внимая его слабым протестам.