РЫЖИЙ ЖЕНЬКА

Вернулись домой в уже наступившие осеннюю слякоть, первые дожди и предчувствие скорых холодов. Я углубилась в пыльный мир книг и журналов, терпеливо ожидая перемен в своей судьбе. Прошли зима и весна. Был конец мая. Работая на второй смене, я стала замечать в конце дня в читальном зале одиноко сидящее рыжее длинноволосое юное существо в очках. Я даже не сообразила сразу мальчик это или девочка. Подойдя ближе и увидев на щеках золотистую щетину, поняла, что это мальчишка лет шестнадцати - семнадцати. Он читал, не глядя по сторонам и не замечая, что все уже давно ушли.

Обычно я ограничивалась строгим окриком:

– Закрываемся, - но сегодня, заинтересованная, чем же это он так увлечён, подошла и склонилась над ним.

– Что читаем, молодой человек?

Мальчик вздрогнул, захлопнул обложку и покосился поверх очков на глубокий узкий вырез в моей блузке. Молча стал складывать лежащие на столе книги и тетради.

– Не торопись, у тебя ещё полчаса, пока я закрою архив и подсобники. Так что же ты читаешь?
– хотя уже определила по обложке, что это был томик Фолкнера. Умненький молодой человек, редко увидишь мальчика в его возрасте, читающего подобную литературу.

Рыжий молчал. Глухонемой, что-ли? Или стесняется...

Я сказала ему:

– Подожди меня у входа.

Закрыв все двери, выключив свет, накинув лёгкую курточку, я вышла на улицу. Рыжий ждал, сидя на ступеньках и прижимая к себе рюкзачок с тетрадками. Увидев меня, он встал и, не подходя, топтался на месте.

– Пойдём, - я потянула его за рукав.
– Ты где живёшь?
–

Он показал пальцем вниз.

– А я в новом микрорайоне, проводи меня к троллейбусу.

Уже стемнело, мы медленно шли по центральной улице, засаженной высокими клёнами.

– Я... я... я... г... го... гото... влюсь к эк.. за... менам,- неожиданно произнёс мой попутчик густым крепеньким баском. Так вот оно что! Мальчик заикался и стеснялся своего недостатка! Да, дела. Что же это родители его так запустили? Я читала когда-то, что дети начинают заикаться после перенесённого потрясения и можно их излечить, поставив вновь в критическую ситуацию.

– Поехали ко мне?
– спросила я его. Даже в темноте было видно, как он покраснел и молча кивнул. Зайдя в квартиру, я усадила его на кухне, вручила последний номер "Нового мира" и отправилась в ванную смыть грязь после рабочего дня. Сначала я хотела применить свой излюбленный приём - выйти к нему обнажённой, но потом решила, что это слишком и может напугать мальчика так, что он и вправду онемеет. Облачившись в шёлковый халатик на голое тело, вышла из ванной и стала заваривать чай, готовить бутерброды, рассказывая о своей школе, первом муже и всякой ерунде. Пусть мальчик успокоится и помолчит. Халат распахивался то сверху, то снизу, являя его взору мои прелести и настраивая юношу на неизбежность того, что должно произойти.

Я будто и не обращала на это внимание, небрежно поправляя пояс. В голове мелькала рассудительная мыслишка, мол, зачем ты, Наташка, это делаешь, оставь мальчика в покое, успеет он насладиться запретными играми, но новая мысль отталкивала первую. Уже растревоженная ожиданием близости с мужчиной, я доказывала сама себе, что всё равно у него кто-то будет первым, так почему же не я... Рассудительная Наташа обозвала меня самыми последними словами и, похоже, победила. Мы допили чай, доели бутерброды.

Я убрала посуду в раковину.

– Уже поздно, тебе пора, и, повернувшись к нему спиной стала мыть посуду. Под тонкой тканью явственно обрисовался изгиб спины и всё, что ниже. Он поднялся, подошёл сзади и, обхватив меня двумя руками, прошептал:

– Пожалуйста, не прогоняй меня...

Рассудительная Наташа ахнула и испарилась. Осталась женщина, соскучившаяся по мужской ласке.