По левую сторону от входа в этот коридор санчасти, сразу же за приёмным кабинетом фельдшера, было окошечко в стене для выдачи лекарств не стационарным больным. Оно было с деревянной дверцей, которая чаще была закрытой, чем открытой. Это было выгодно всем, - и простым зэкам, и зэкам-санитарам больнички, и её вольному медперсоналу.

Простому зэку от этого было неплохо побыть как можно дольше времени "по уважительной причине" там, где можно было встретить старого знакомого или кента (друга, приятеля) из другого отряда колонии. Можно было и просто, стоя в очереди, услышать из разговоров других зэков некоторые зоновские новости. Вольной медсестре, естественно, и спешить было незачем. Зэкам же санитарам больнички это позволяло и трудиться не спеша, и повышать, таким образом, свой зоновский авторитет среди простых зэков.

Никто никогда не объяснял зэкам, пришедшим в больничку за лекарствами, почему окошко для выдачи лекарств так долго не открывают. Значит "так надо". А будешь стучать в окошечко, можешь нажить себе неприятности. Если не сейчас, то позднее. Ведь из зоны зэку деваться некуда. Сидеть да сидеть. А самый маленький срок в этом лагере был три с половиной года. В зоне, численностью около двух тысяч зэков, такой маленький срок был тогда лишь у двух-трёх заключённых. Сроки были от "пятерика" и выше. Да и с "пятериками" зэков было маловато. В основном - от семи и выше.

Сроки заключения от пяти до семи лет считались средними, от семи до десяти - нормальными, а от десяти и выше - большими. В связи с этим зэки говорили, что срок в три года можно на одной ноге на параше просидеть, и вольные пирожки из ж... ещё не все успеют вылететь.

По правую сторону от входа в барак больнички было крыло уже именно той самой больнички, попасть в которую так хотелось бы любому простому зэку. Это был стационар. Входная дверь в стационар из маленького вестибюля была постоянно закрыта на ключ. Если кто-то из зэков приходил к больному для того, чтобы передать ему сигарет или чаю, (какие ещё "передачи" для больного могут быть в зоне?), то стучать в дверь ему нужно было аккуратно, не слишком долго и не слишком громко.

Стучать так приходилось, с перерывами для ожидания, минут пять-десять, иногда пятнадцать. Затем дверь открывал зэк-санитар, и через какое-то время из двери выпускали больного. "Минут на десять", как и говорил зэк-санитар с непререкаемым тоном в голосе.

Здесь в маленькой прихожей-вестибюле, с рукописными стенгазетами на стенах, можно было и поговорить. Можно было и выйти покурить на крыльцо, если было лето. Но на крыльце постоянно дежурили по два зэка-козла, к которым часто подходили поболтать другие зэки-козлы, дежурившие по зоне. Поэтому и разговаривать о чём-то серьёзном на крыльце больнички другим зэкам было невозможно. Да и находиться в окружении козлов было не по душе простому зэку. Обычно больному передавали малявы (записки) от себя и от других его кентов, и на этом, после нескольких фраз, встречи и заканчивались. И больной аккуратно стучал в дверь стационара, чтобы опять вернуться на своё место отдыха.

Игорь, один из зэков, сидевших в этой зоне, по началу своего пребывания в ней недоумевал, почему больницу в зоне зэки называют больничкой. Это слово как-то резало его слух, не привыкший ешё к зоновскому базару (разговорному сленгу) зэков. Он довольно длительное время после прихода в зону в разговорах называл зоновскую больницу санчастью. Однако, с годами, и он стал иногда употреблять слово "больничка", поняв, что когда-то, в давние годы, зэки придали таким вот образом, какую-то степень своеобразного ласкательного звучания этому зэковскому слову-понятию.

Зэки - народ немногословный. Особенно те, у кого на плечах лежат приличные или большие срока. Поэтому зэкам необходимо и называть все вещи кратко и своими именами, понятными зэкам. Зэки "со стажем" знают, что зоновская больничка не в состоянии вылечить человека от серьёзной болезни. В больничку, как правило, поставляются лекарства с закончившимся сроком их годности или с близким к этому сроку. Но больничка может на какое-то время позволить попавшему в её стационар зэку хоть немного отдохнуть от постоянных ежедневных проверок и шмонов (обысков), от тяжёлого и зачастую опасного труда-перевоспитателя, от многочисленных ограничений, от голода и холода. Больничка может позволить зэку хоть на какое-то время избавить себя от монотонной тяжести постоянного зоновского "порядка", установленного так, что всё, кроме дышать, - "нельзя" или "неположено", и чтобы жизнь не казалась зэку сладкой, и чтобы небо было для него с копеечку.

И вот Игорь уже неделю "отдыхает" на больничке в "своей" зоне, на усилке (на усиленном режиме). До этого он был уже здесь, но как тяжело больной, а затем он почти три месяца отлежал на областной больничке, находящейся в этом же городе, в Сибири, но на зоне строгого режима (на строгаче).

Сейчас, "на отдыхе", он был одет так же, как и другие немногочисленные больные зэки в больничке. В видавший виды фланелевый халат, потускневшего тёмно-серого цвета, в нижнее бельё, состоявшее из застиранных "до не могу" белых х/б кальсон и такой же рубахи, и в старые тапочки-шлёпки.

Тапочки-шлёпки стучали по полу стоптанными резиновыми подошвами, но пройти не стуча подошвами в них было просто невозможно. Больничные зэки-санитары, не выходя из своего кабинета-каптёрки, знали по этим шлепкам тапочками по полу о передвижениях больных зэков. Это им было на руку, и они могли спокойно мотать свой срок, не утруждая себя пристальным наблюдением за больными зэками.

Они "по долгу службы" обязаны были сообщать "куда надо" о любых нарушениях режима содержания больными. Но зачем им стучать на кого-то из больных, если от этого "стука" режимно-оперативная часть может нарушить и их удобную зоновскую жизнь? Исключением из этого правила могут быть лишь случаи драки, пьянки или обжорства колёсами (таблетками). Но это могут быть лишь редкие и исключительные случаи, потому что санитары за этим секут (смотрят, следят). А колёсами они сами приторговывают, но через своих, проверенных зэков, и вне барака больнички. Поэтому жизнь зэка на больничке и является отдыхом и для больных зэков, лежащих "на больничке", и для здоровых зэков-санитаров.