Думая о везении и невезении в спорте, о судьбах игроков, я вспомнил сына другого выдающегося ватерполиста — Иштвана Сивоша, который, если помните, давал уроки герою этой книги, учил Петра современной игре.

Так вот Иштвану Сивошу-младшему спортивная судьба не просто улыбнулась, а, я бы сказал, распахнула объятия. В 1968 и 1976 годах он в составе своей команды стал олимпийским чемпионом.

А ведь никто и не предполагал, что Сивош-младший добьется больших успехов. Даже отец не верил в это, считая, что парень характером вышел в мать — женщину спокойную и абсолютно уравновешенную. Игрок по натуре должен быть взрывным, импульсивным, а Иштван неизменно флегматичен, замкнут. Вывести его из себя, пожалуй, не легче, чем сдвинуть с места вышку для прыжков в воду или поймать окуня в олимпийском бассейне.

И все же Сивош-старший, как и его московский друг, упорно учил сына игре. И как оказалось, небезрезультатно. Отцу помогла в этом и сама природа, наделившая сына если не выдающимися способностями, то могучим телосложением и неимоверной силой. Когда он прыгал в воду, казалось, ее уровень поднимается сразу на полметра.

Много приходилось мучиться с ним нашим защитникам.

Чаще всего против него играл защитник Александр Долгушин. Нугзар вспоминает, что, когда они приехали на чемпионат Европы в Австрию, Долгушин однажды утром, едва открыв глаза, сообщил ему радостную весть: «Мне сейчас приснилось, будто Сивош заболел и не приехал. А сны мои всегда вещие». Настроение у команды заметно поднялось. Ободренные, они спустились к завтраку. И надо же было такому случиться: первым, кого они встретили в ресторане, был именно Сивош — как всегда угрюмый и нелюдимый, но вполне здоровый и наверняка готовый к борьбе за высший титул. И венгры своего в тот раз добились.

А через два года они снова стали олимпийскими чемпионами. Но это был их последний крупный успех. С той поры венгерские ватерполисты начали как-то утрачивать свою игру.

В команде стали часто меняться руководители, а это редко приводит к добру. И хотя высококлассные игроки в Венгрии не перевелись, а популярность водного поло в республике не упала, дела сборной команды страны, в отличие от нашей, пошли на убыль. Вот и на Играх доброй воли в Москве советская сборная выиграла у венгерской, хотя, утомленные многочисленными турнирами, наши ребята играли далеко не лучшим образом. А на чемпионате мира, состоявшемся в конце августа 1986 года, венгры и вовсе не попали в восьмерку сильнейших. Так что Иштвану Сивошу-младшему, который закончил выступать в 1979 году, в отличие от Нугзара, очень повезло — он играл в классной команде.

Перед Московской олимпиадой в семье Мшвениерадзе поняли, что на этот раз честь ватерпольной династии в сборной будет защищать младший сын Георгий (он же Каха), которому к тому времени исполнилось 18 лет. Он уже стал чемпионом Европы среди юниоров и мастером спорта.

Однако давайте вновь перелистаем календарь обратно, чтобы подойти к воде вместе с пятилетним Кахой, которого отец, держа за руку, ведет на пятиметровую вышку — заметьте: на три метра меньше той, с которой в ужасе прыгнул некогда его старший брат, — и опять настоятельно требует, чтобы сын ринулся вниз.

Но история не повторяется. И не потому, что Кахе страшно. Может быть, это и так, но он этого не показывает, Каха просто не желает прыгать, не видит в том смысла и нужды. Правда, он намекает отцу на возможную отступную, сказав, что подумает над задачей, если тот купит ему игрушечную подводную лодку. Но отец с гневом отвергает взятковымогательство и, махнув рукой, обиженно отходит в сторону: «Живи как знаешь». Впрочем, возможно, по большому педагогическому счету он оказался прав. Помнится, Бенджамин Спок писал о том, что родители порой должны давать ребенку возможность самому побеждать себя, иначе он может вырасти человеком с подавленной волей и инициативой.

Издревле известно, что младший ребенок в семье — баловень. Однако, будучи уже знакомым с нравом Петра Яковлевича, читатель вряд ли поверит тому, что Кахе доставалось больше внимания, ласки и поблажек, чем Нугзару. Но в отличие от старшего брата младший едва ли не с пеленок проявлял больше непокорности отцу. Все же ради справедливости, а также доброго имени обладателя едва ли не всех высших спортивных титулов Георгия Мшвениерадзе нужно отметить, что эта непокорность шла не от непризнания авторитета отца, а от постоянной, напряженной настроенности на самоанализ. Возможно, поэтому правильней говорить о спорах с самим собой, спорах за истину. Пусть Каха не всегда доискивается ее, но сам поиск правильных решений помогает ему жить и расти.

Заслуженный мастер спорта Георгий Мшвениерадзе не сажал дома овощи, не разводил рыбок, не мечтал стать ни лесником, ни летчиком, ни даже пожарным. Каха родился в ватерпольной шапочке. За давностью лет трудно установить, каков был первый предмет, взятый им в руки, но скорее всего это был ватерпольный мяч. А если так, то вполне допустимо, что первым произнесенным им словом было не «мама», а «го-о-ол».

Почему эта любовь захватила мальчишку сразу, всего, без остатка, тогда как старший брат к обретению ее шел долгие годы? Никто не знает. Но таков факт, и он, возможно, предопределил более удачливую спортивную судьбу младшего.

Поплыл он трех лет от роду в том же, что и Нугзар, «лягушатнике». Отец и старший брат становились на небольшом расстоянии и толкали малыша навстречу друг другу, как надувную игрушку. «Игрушке» это очень нравилось, она хохотала и кувыркалась. Постепенно расстояние между папой и Нугзаром росло — так Каха и поплыл.

«Лягушатник», покидушки с игрушечными мячиками. Летом — обязательно море. Это продолжалось три года, пока наконец Петр Яковлевич не стал обучать Каху игре.

Нугзару в ту пору исполнилось 14 лет, и в глазах младшего он был уже настоящим ватерполистом, ведь он обладал титулом чемпиона страны среди юношей.