— Но вы понимаете, Мшвениерадзе, — спросила профессор, — что отмена «принципа аналогий» может привести к тому, что человек, совершивший уголовно наказуемое деяние, будет оправдан только потому, что это деяние не предусмотрено конкретной статьей?

— Понимаю, — ответил студент, — но зато будет сохранен принцип социалистической демократии. А это важнее.

К единому мнению участники дискуссии так и не пришли. Но справедливости ради нужно добавить, что и на гораздо более высоком уровне проблема «принципа аналогий» была решена лишь через несколько лет: он был упразднен.

На последующих занятиях профессор Церетели все больше убеждалась в том, что то впечатление, которое сложилось у нее о Мшвениерадзе на семинаре, не оказалось ошибочным, перед ней был явно незаурядный человек.

Так началась дружба, которая длилась тридцать лет, вплоть до смерти академика Церетели. Тинатин Васильевна станет научным руководителем диссертации Петра Яковлевича Мшвениерадзе. Эта работа — «Институт давности в советском уголовном законодательстве» будет вообще единственной большой работой по данной теме, ее признают явлением в теории права. Она будет издана монографией, на нее станут многократно ссылаться авторы научных работ и диссертанты.

Когда после защиты диссертации друзья и коллеги Петра Яковлевича соберутся у него дома, он скажет:

— Есть два человека, кому я особенно обязан в жизни. Это Лука Александрович Иоакимиди, который опустил меня в воду, и Тинатин Васильевна Церетели, которая вынула меня из воды. Спасибо вам, дорогие мои!

В 1983 году Петр Яковлевич закончил работу над докторской диссертацией, но Тинатин Васильевна об этом уже не узнает.

Но до этого еще много промчится вихрей. А пока студент Мшвениерадзе пишет курсовую работу по теории уголовного права. Эту работу выдвигают на конкурс студенческих работ сначала Тбилисского университета, потом Тбилиси, а затем и всей Грузии. И член сборной команды СССР по водному поло Петр Мшвениерадзе становится лауреатом республиканского конкурса. Но пора снова ехать в Москву, где ждут его другие дела.

А дела его ждали не самые веселые — предстояло расставаться с динамовской командой, ставшей для него близким, родным коллективом, где он так резко прибавил в мастерстве, выдвинулся в лидеры, стал капитаном. Но в тот период некоторые влиятельные деятели спорта сочли, что для интересов сборной команды СССР лучшие ватерпольные силы необходимо сосредоточить в команде Военно-Воздушных Сил.

Тяжело уходил Петр из «Динамо», зная, что мотивы его перевода в команду ВВС вряд ли убедительны, веря в то, что в скором времени все равно вернется обратно. И слабым утешением ему служил выигрыш его новым коллективом первенства СССР. Он получил первую в своей жизни золотую медаль «взрослого» чемпиона страны. И тем не менее вскоре подал заявление о переходе в «Динамо».

И вот тогда произошло событие, в которое сейчас, в наши дни, трудно поверить: Петра Мшвениерадзе отдали под суд. И этот суд состоялся. Несмотря на очевидную абсурдность обвинения (поскольку Петр являлся спортивным инструктором, его обвинили в невыходе на работу), на полное отсутствие состава преступления, никто из находившихся в зале людей, среди которых была и вся команда «Динамо», не был уверен в благополучном исходе. Сам бомбардир готовился ко всему — такое было время, он это понимал.

Как жаль, что никто не сохранил в памяти фамилию женщины-судьи, нашедшей в себе силы отстоять правду, несмотря на явное давление «извне». Нелегко дался этот процесс и самому обвиняемому, но спокойствие и выдержка не изменили ему и на этот раз. Он привык держать удары и отвечать на них в честной борьбе.

Его оправдали. Он вернулся в «Динамо».

В 1951 году в Советский Союз для проведения серии товарищеских матчей прибыла сборная Венгрии по водному поло, и это стало значительным явлением в спортивной жизни нашей страны. Венгерских ватерполистов ждали, как, быть может, футбольную команду басков перед войной или Бразилии в 1969 году. Причин для столь необычного ажиотажа было несколько. Прежде всего — выдающаяся репутация и великолепный, лучший в мире послужной список венгров. Далее — крайняя в ту пору редкость международных встреч советских спортсменов. Наше спортивное телевидение делало пока лишь первые шаги, и болельщики были отнюдь не избалованы настоящим спортивным зрелищем. Существенным было и то обстоятельство, что советские спортсмены, в том числе и ватерполисты, готовились впервые принять участие в олимпийских играх.

Как мы уже знаем, двумя годами ранее советские ватерполисты (и наш герой) встречались с командой Чехословакии. Были встречи со спортсменами этой страны и раньше — в 1946 году. Однако нужно напомнить, что сборная Чехословакии отнюдь не принадлежала к лидерам мирового водного поло. Теперь же речь шла о сопернике очень высокого уровня.

Водное поло в Венгрии традиционно один из самых популярных видов спорта, а в описываемый период — особенно. Имена лучших венгерских ватерполистов Сивоша, Марковича, Больвари, Антала были едва ли менее популярны, чем футболиста Пушкаша или боксера Паппа. А Иштван Сивош-старший и по сей день вместе с Петром Мшвениерадзе делит лавры лучшего игрока всех поколений.

Вот с таким коллективом предстояло встретиться нашей сборной. Она готовилась сделать первый шаг на своем долгом пути утверждения, начать новый этап своей истории.

В команду были включены вратари Б. Гойхман и И. Либель, защитники Е. Семенов, Ю. Теплов и Л. Мешков, полузащитники В. Китаев, В. Ушаков, Г. Дойкин и Л. Кокорин, нападающие Г. Пярон и П. Мшвениерадзе. Готовил команду И. П. Штеллер, помогали ему Н. И. Малин и А. П. Гильд.

Венгры начали первую встречу с неторопливым благодушием умудренных опытом педагогов. Ученики же напротив — с тем отчаянием и азартом, с которым порой несется на первом круге дистанции юный неопытный бегун, таща за собой всю группу участников и совсем забыв про то, сколь далек путь до финиша. Впереди всех был Мшвениерадзе, то и дело пытавшийся пробить оборону противника. Он и первый гол забил.