— Хм… Н-ну да, — вздохнула Каррисо, явно не веря ни слову. — Могли бы наведаться ко мне домой – я не против, и вышло бы дешевле.

— Если понадобится встретиться повторно – именно так и поступлю, — согласно наклонил голову следователь. Инородка сейчас рассматривала его из-под полуопущенных век. Наверняка тоже подмечала детальки, делала выводы… — Но сегодняшний вечер можете считать своего рода… извинением. За всех моих коллег и причинённые ими неудобства.

Что она может о нём подумать? Маленький, плотненький человечек, с большой лысиной и густой седой щетиной. Носатый, смуглокожий, черноглазый – типичный выходец с дальнего востока Империи. А на Востоке живут хитрые люди – это каждый ребёнок знает. Значит, и она будет считать его хитрым – благо, и внешность, и ситуация располагают. Пытаться доказать свою простоту – только хуже сделать. Нужно продемонстрировать, что хитрый – не значит враждебный.

— Извинения? — удивлённо приподняла брови Каррисо. — А есть за что?

— Лично я считаю, что есть. А что считают остальные… — Омар пожал плечами. — Прежде чем начать беседу, давайте сделаем заказ. А то вон лакей изнывает, перебивать нас боится.

Каррисо оглянулась на торчащего столбиком неподалёку официанта и кивнула ему. Тот моментально оказался рядом, протягивая меню.

— Бараньи рёбрышки, — назвала инородка, похоже, первое попавшееся на глаза блюдо. — Вино… Какое вы предпочитаете?

— Я пью только за компанию, — вежливо пояснил Омар. — На ваш вкус.

— Розовое делосское, — решила Каррисо, и передала меню следователю. — Ваша очередь.

— А я уже заказал, — ответил Пер-Шаври, принимая папочку просто, дабы убедиться, что бараньи рёбрышки действительно указаны первыми в списке. Именно так – ещё и жирным шрифтом выделены. — Попросил, чтобы нам подали одновременно, тут к такому привыкли. Пока вам принесут чай и печенье, это в счёт не войдёт… Мясо будет долго готовиться, давайте понемногу начнём, если вы не против.

Так, пора заканчивать с внешними впечатлениями и сосредоточиться на разговоре. Что ещё стоит отметить за оставшиеся несколько секунд? Что в облике адмирала само по себе вызывает интерес? Первое – удивительно гармоничное сочетание человеческого и нечеловеческого в чертах лица инородки. Есть в них что-то кошачье, но не создаётся впечатления, будто голову кошки приделали к человеческому телу. Всё смотрится органично, естественно. Это привлекает взгляд, но вряд ли пригодится…

Шею адмирала прямо поверх воротника белого свитера охватывала тоненькая золотая цепочка простого плетения – уже лучше. Значит, об украшениях она всё же думает…

И не только об украшениях – у Каррисо отличный парикмахер. Не сразу заметишь, что она подкрашивает виски, а также отдельные пряди надо лбом. Адмирал успела обзавестись сединой, но, как всякая женщина её возраста, старается сей факт скрыть…

Всё, время вышло. Теперь больше слушаем, меньше смотрим.

— Не против, — ответила Каррисо после небольшой паузы. Хех, как бы эти секунды она тоже не выглядывала последние интересные детали в облике следователя… — Что вы хотели бы услышать?

— Для начала – расскажите о себе. Просто, что сочтёте нужным, не более, — Омар устроился на стуле поудобнее и вновь взял в руки стаканчик с успевшим остыть чаем.

— Что ж… — инородка потёрла подбородок. — Начну, скажем так, с самого начала. Родилась я…

Пер-Шаври слушал, глядя собеседнице в глаза и временами кивая с выражением искреннего интереса на лице. Эльда Каррисо определённо читала своё личное дело. Неудивительно – у офицера её ранга должен быть доступ в соответствующие архивы. То же самое, что прочёл Пер-Шаври несколько часов назад. Иногда прямо теми же словами. Нет, откровенничать со следователем адмирал не спешила – даже о раннем периоде своей жизни, который документы отражали крайне слабо, почти ничего нового не рассказала. В детстве не носила платьев, и сейчас не носит. В девять лет ногу сломала, прыгнув с дерева – всё срослось идеально, следов не осталось… Остальное – как по писанному, из официальной биографии. Ну и ладно. Пер-Шаври, по большому счёту, и не вслушался. Он просто наблюдал, как адмирал говорит. Как жестикулирует, рассуждая. Куда отводит взгляд, пытаясь что-нибудь вспомнить. Как вертит между пальцами чайную ложку, рискуя уронить… Всё это здорово облегчит дальнейший разговор. Проверенная практика – внимательно понаблюдать за тем, как собеседник говорит об известных тебе вещах. Спросить о каком-нибудь пустяке, посмотреть реакцию… И только после этого – переходить к делу. Сегодня, правда, переходить к делу Омар не собирался. Задать пару-тройку серьёзных вопросов, чтобы как-то оправдать встречу, и хватит… Важнее получше узнать собеседницу и создать впечатление о себе – ведь с адмиралом определённо придётся иметь дело в будущем.

Пока же выводы получались достаточно интересные. Хохрайх, которым изъясняется командующая, очень чистый, правильный, на таком говорят лишь дикторы новостных радиопередач да ещё образованные инородцы. У коренных имперцев "высокий имперский" неизбежно искажается вплетением местных словечек, интонаций, ударений. Забавно – в Империи сколько планет, столько и диалектов, и литературный язык одинаково чужой везде. Родной он только там, куда его искусственно привнесли… Ну да ладно, главное другое – Каррисо ни с какого боку нельзя назвать образованной. Семья простая, училась в школе недолго… А речь – грамотная, богатая. Выходит, адмирал её себе… поставила. Сама. Тоже запомним…

Подали блюда. Перед инородкой, как раз закончившей излагать свою биографию, поставили поднос с рёбрышками, перед следователем – тарелку с отбивными в сложном соусе. Откупорили бутылку вина, водрузили в центр стола, присовокупили к ней пару пузатых бокалов на высоких ножках. Омар благодарно кивнул официантам, которые тут же испарились, словно их и не было. Посмотрел на собеседницу:

— Вы будете есть в перчатках? Испачкаете же.

— Постараюсь проявить ловкость, — жаренные рёбрышки полагалось обгладывать, держа их за края кончиками пальцев, но Каррисо прижала одно вилкой к блюду и теперь осторожно срезала с него мясо. Вид при этом у женщины был несколько рассеянный.