В чёрном кожаном плаще, жилетке, белой рубашке и белом же шарфе, плотных штанах и нейстрийских лётных ботинках на пороге стоял бывший капитан Военно-воздушного флота Империи Александер. А ныне, если, конечно, верить тем же слухам, начальник лёгкой авиации в частной армии пиратов Чёрного Буковски.

Якоб сделал несколько шумных глотков, допив пиво.

– Теперь у меня столько вопросов к вам, - вздохнул я, откидываясь на деревянную спинку стула, - что лучше я для начала выслушаю вас.

Надо было доверять монете. Надо было! Ведь ещё ни разу ничего хорошего не вышло, когда я шёл наперекор суевериям. И это дело исключением не стало.

– В общем, так, - усевшись между нами, начал Александер, - Буковски заключил временный союз с китобоями. А если уж быть совсем точным, то нас обоих нанял, через множество посредников, естественно, едва ли не сам Адальгрин. Компания «Турн-и-Таксис», как я понял, сейчас под подозрением. Однако официального расследования против них пока не начато. Вот поэтому Адальгрину понадобились китобои и армия Буковски. Вы, наверное, уже знаете, что «Турн-и-Таксис» отправила большой аэроплан и набирает для него соответствующий эскорт. Однако о том, что навстречу ему со стороны Блицкрига летит флотилия во главе с линейным крейсером «Дерфлингер», вам, скорее всего, неизвестно. Их задача проводить аэроплан «Турн-и-Таксис» до ближайшего аэродрома. Наша задача, как вы понимаете, не дать им сделать этого. И лучше всего, конечно же, будет перехватить аэроплан. Действия китобоев, атакующих корабли Блицкрига, станут отвлекающим маневром. К тому же, тебе и твоим ребятам, Бронд, предстоит задержать эскадру на несколько часов.

– Было бы это так легко сделать, как ты говоришь, - невесело усмехнулся командор, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. Ему явно не нравилась идея драться против эскадры блицкриговцев. Ведь у него и его людей был опыт сражения против отдельных судов, максимум - невеликих групп эсминцев или сторожевиков; а тут настоящий воздушный бой. Готовы ли его люди к нему? Вряд ли, Бронд мог дать однозначный ответ.

– Ничего, - махнул ему Александер, - если совсем прижмёт, смело пускай красную ракету. Крейсер «Навара» и авианосец «Георг» поддержат тебя. На палубе «Георга» не меньше полусотни аэропланов. Уж с их-то помощью справитесь.

– Постараюсь, - пожал плечами Бронд, и спокойствие его было не менее наигранным, чем злость, с которой он накинулся на Клауса у нас в ангаре.

– А какая роль в вашем плане отводится нам с Якобом?
– поинтересовался я.

– Якоб - почтарь, - высказал очевидную вещь Александер, - он будет осуществлять связь между китобоями и флотом моего командира. А ты, Готлинд, был отличным боевым пилотом, я бы хотел, чтобы ты присоединился к моей эскадрилье...

– Я тебе в прошлый раз сказал нет, - отрезал я, не слишком вежливо перебив фронтового товарища, - и это решение окончательное. И обжалованию не подлежит - как в Высшем суде.[1] Я покончил с войной, когда уволился из флота. Мне её хватило вот так.
– Я провёл ребром ладони по горлу.
– Нахлебался.

– А я вот на фронте окончательно стал человеком войны, - усмехнулся Александер.
– Увольняйся - не увольняйся, а она меня не отпускает. Нет мне больше места в мирном небе. Я и летать-то учился уже в военном...

Александер был из первого набора неблагородных в лётную школу. Слишком уж велики оказались потери среди авиаторов. Даже в первые годы войны, когда на аэропланах ещё не ставили пулемётов. Тогда использовали более примитивное оружие, вроде подвешенных под брюхом гирь или абордажных «кошек», наподобие тех, что все видели в фильмах про пиратов - не воздушных, а ещё морских. Другие палили друг в друга из револьверов, траншейных дробовиков и даже мощных охотничьих ружей. Да и срок обучения пилотов сильно сократился - из-за всё возрастающей потребности фронта. Вот и пришлось благородным господам поступиться кое-какими фамильными привилегиями, среди которых была и монополия на обучение лётному делу.

– Я тоже учился летать во время войны, - пожал плечами я, - но мирное небо мне нравится намного больше.

– Значит, будешь у меня разведчиком, - встрял Бронд, отлично понимавший, что наша с Александером перепалка вполне может затянуться.
– Мои ребята, конечно, хороши в налётах и абордаже. Но без хорошего разведчика им будет тяжело.

Мне почему-то отчаянно захотелось швырнуть злосчастную монету в лицо Бронду. А ещё столкнуть его ноги со столика - и водрузить на него свои ботинки. Благо, сидел недалеко.

С такими делами, лучше уж сразу прыгнуть с борта «Пилигрима». Отправиться в последний полёт. Слишком уж мало шансов выжить у нас с Якобом. Даже если дело завершится удачно. Не оставляют в живых свидетелей таких вот дел.

Этими соображениями я откровенно поделился с Брондом и Александером.

– За вами-то хоть сила стоит, - добавил я.
– И с Буковски, и с твоими китобоями справится не так просто. Даже имперское командование трижды задумается, прежде чем атаковать вас. А вот с нами покончат легко и быстро. Были два летуна - и нету их. Никто и не вспомнит.

– Верно, - не стал кривить душой Александер, - да и нас с китобоями прижали очень сильно. Иначе ни Буковски, ни вон Бронд не стали бы ввязываться в это дело. Слишком уж высоко летают те, кто вышел на нас. Вот только, Готлинд, если мы откажемся - нас точно уберут. А раз согласились, есть время и возможность ещё хоть как-то потрепыхаться.

И тут с ним спорить было тяжело.

– Кстати, - картинно хлопнул себя по лбу Бронд, - совсем забыл сказать. Ведь на ваши аэропланы уже монтируют антигравы! Так что считайте, что работаете по полной предоплате.