«Сегодня ты умрешь», – сказал я себе и тут же почувствовал себя спокойнее. Все когда-нибудь умирают – кто раньше, кто позже. Поэтому не важно, когда ты умрешь. Важно – как. Достойно, как воин, или позорно, как трус.

Призрачная надежда, питающая сердце, подобна медленному яду – она делает человека слабее. После того как у меня не осталось надежды, а значит, нечего было и бояться, уже ничто не могло поколебать мою решимость.

Зато знание, что эти трое имуров умрут раньше всех нас, доставляло ни с чем не сравнимое удовлетворение, так что, подходя к парламентерам, я не удержался от широкой искренней улыбки – это был одновременно и салют, и насмешка над мертвецами.

Стоявший посередине имур был ростом чуть ниже своих спутников. Хотя он (как и остальные двое) был одет в кольчугу и носил на поясе короткий кривой меч, все-таки он не был воином.

Я не мог бы объяснить, почему так решил, пока не увидел его глаза – черные, глубокие, непостижимо загадочные, пронизанные каплями серебряного дождя и светом далеких солнц. Встретившись с ним взглядом и на мгновение заглянув за грань неведомого, я все понял. Существо с такими глазами просто не могло быть обычным воином. Это был либо маг, либо шаман, либо один из верховных жрецов, либо...

«А впрочем, – подумал я, – к чему гадать: кем бы он ни был, это не имеет никакого значения».

– Ты ведь приказал своим людям убить нас, как только закончатся переговоры? – вместо обычного в таких случаях приветствия спросил он меня.

– Да, – абсолютно спокойно ответил я и в очередной раз улыбнулся.

Это была не та ситуация, когда ложь может что-то изменить. Поэтому, ничуть не удивившись его проницательности, я решился на непозволительную в обычном случае роскошь – сказать правду врагу.

Его телохранители чуть заметно напряглись – только и всего. Никаких необдуманных движений, волнения или паники – настоящие профессионалы.

Я повернул голову к более высокому воину, лоб которого пересекал длинный безобразный шрам, и продолжил:

– А тебе, мой пушистый друг (имуры очень болезненно относятся к сравнению с кошками), не удастся спасти господина, заслонив его собственным телом. – Я находился в превосходном расположении духа. – Даже не думай об этом. Может быть, ты не знал, но мои люди – первоклассные охотники. Попасть с трех десятков шагов в глаз мелкой дичи не составляет для них особого труда. А у вас, имуров, хоть вы и носите пушистые хвосты – я с трудом удержался, чтобы не рассмеяться вслух, – размеры все же чуть больше, чем у маленьких симпатичных белочек.

Думаю, я не смог бы уловить движение оружия, если бы парламентер вдруг решил покарать наглеца. В обычной обстановке подобные речи – когда оскорбляют не отдельного представителя рода, а всю расу в целом – немедленно караются смертью. Но сейчас была не обычная обстановка, и этим странным созданиям, судя по всему, что-то было нужно от нашего небольшого племени, поэтому на мою реплику никак не прореагировали.

– Ну, раз никаких недомолвок не осталось, – как ни в чем не бывало продолжил предводитель парламентеров, – тогда позвольте узнать, с кем имею честь беседовать.

Вопрос был настолько странным, что на мгновение поставил меня в тупик.

– А что, разве это так важно? – спросил я после паузы.

– Разумеется, – очень мягко, можно даже сказать, ласково, по-отечески ответил он. – Мы уполномочены вести переговоры только с совершенно определенным человеком. – Если ваше имя не совпадет с тем, которое написано на этом пергаменте, – он поднял вверх руку со свитком, скрепленным странной светящейся печатью, – мы немедленно убьем вас и все ваше племя. После чего сожжем все посевы, а от города не оставим камня на камне.

– Очень интересно. – Я продолжал находиться в состоянии какой-то веселой полуэйфории. – А мы-то было подумали, что вы пришли предложить нам вечный мир и торговое сотрудничество.

– Если вы назовете правильное имя, то все так и будет, – уверил меня он.

«Этот проклятый шаман лжет, чтобы заронить в мое сердце искру надежды и сделать меня уязвимым, – подумал я. – Нет, в такие игры мы играть не будем».

– А какое конкретно имя вас интересует? Обычное или тайное, данное матерью при рождении?

– Совершенно безразлично, – последовал лаконичный ответ.

– Но в таком случае я могу его просто придумать!

– Почему нет? – Он равнодушно пожал плечами. – Это ваше полное право.

– А если я произнесу первое попавшееся имя, а магический свиток начертает его? Он ведь магический, я угадал?

– Молодой человек, – было видно, что этот разговор начал его утомлять, – свиток действительно магический и принадлежит одному из трех лордов Хаоса. Вы же не думаете, что огромный экспедиционный корпус преодолел немалое расстояние исключительно ради того, чтобы встретиться с мелким деревенским царьком забытого богом племени, а потом попытаться обжулить его с помощью фальшивого волшебства? Согласитесь, это было бы верхом глупости!