«Утро» прошло спокойно, мальчики снова вели себя идеально, послушно, без капризов, проснулись и позволили себя одеть, и даже немного поели, хотя едва не засыпали на ходу. И близнецы всё так же были настороженно-молчаливы, но теперь я знала причину. Такое за полдня не пройдёт, тут нужно только время, терпение, забота и любовь. А, возможно, и помощь специалиста. Надеюсь, в семье дяди они всё это получат. Очень надеюсь. В любом случае — нужно обязательно рассказать их дяде о том, что дети пережили.

В Филадельфии был поздний вечер, в аэропорту — ярко, людно и шумно, так что мальчики немного взбодрились. Нас встречал молодой человек с табличкой «Мисс Райдер», он представился Алеком, водителем мистера Барнел. В машине мальчики вновь уснули, все трое. Когда мы въехали в большие кованые ворота, открывшиеся автоматически, и остановились у дверей огромного, как мне показалось в полумраке, особняка, было уже около полуночи по местному времени. Я разбудила Ники, а близнецов Алек предложил отнести в дом, не будя. Когда мы трое — я с рюкзаком за спиной и Сетом на руках, Алек с сумкой мальчиков на одном плече и Сэмом на другом, и Ники со своим рюкзачком, — поднялись по ступенькам, дверь распахнулась, и в приглушённом свете прихожей я увидела человека на костылях. Первое впечатление — высокий. Выше меня на голову. Второе — борода. Не очень длинная, она закрывала всю нижнюю часть лица. Отступив назад, давая нам войти, он негромко, чтобы не разбудить близнецов, сказал.

— Мисс Райдер, Николас, с приездом. Я — Рассел Барнел. Извините, что не смог сам встретить вас, но, — и он кивнул на свою левую ногу, на которой белел гипс, — я стал бы лишь обузой.

— Добрый вечер, — поздоровалась я шёпотом, следом Ники, едва слышно. — Всё в порядке, Алек же нас встретил.

— Вы голодны? — Мы с Ники синхронно помотали головами. — Тогда, думаю, вам лучше сейчас лечь, поговорим завтра. Второй этаж, Ники, первая дверь налево, нижняя кровать. Близнецы — вторая дверь, мисс Райдер — напротив. Я бы проводил вас, но по лестнице я пока передвигаюсь очень медленно, только задержу. И постарайтесь поспать подольше, чтобы быстрее привыкнуть к смене часовых поясов.

Мы поднялись наверх по широкой мраморной лестнице. За первой дверью оказалась просторная детская с кучей игрушек, разбросанных по всему полу, и двухэтажной кроватью. Ники сказал, что справится сам, так что мы с Алеком пошли дальше. В следующей комнате стояли две детские кроватки, в остальном — обычная безликая гостевая комната, хотя и просторная, а, судя по большим окнам — и светлая тоже.

— Странно, — шепнула я, укладывая Сета в кроватку и снимая с него обувь, раздевать не стала, боясь разбудить. — Та комната — настоящая детская, а эта…

— Там комната Мэтью, — пояснил Алек, — сына мистера Барнела. Он сам предложил, чтобы Ники жил с ним, мальчики почти ровесники. Тем более, там даже кровать новая не нужна, у Мэтью двухэтажная, ему нравится спать наверху. А для близнецов мебель заказали, но сейчас такое время… В общем, привезут только после Рождества. А эти кроватки я сегодня в ближайшем мебельном магазине купил, чтобы детям хотя бы было на чём спать.

Найдя свою комнату, я прихватила с собой сумку мальчиков, решив разобрать её, чтобы утром им было во что переодеться. И поняла, что близнецам переодеваться не во что — вся их одежда оказалась грязной, видимо, в приюте никому и в голову не пришло её постирать, мне выдали детей в последней чистой одежде. Решив, что на поиски стиральной машины уйдёт больше времени, я быстро простирнула по одному комплекту одежды под краном в ванной комнате, примыкающей к моей спальне, после чего рухнула в постель и выключилась — сказалось волнение прошедших суток, да и в самолёте удалось поспать совсем немного, в отличие от мальчиков, я долго не могла уснуть.

Когда я проснулась, было все ещё темно, но это ни о чём мне не говорило — стояли самые длинные ночи в году. На моих часах было десять утра, стало быть, в Филадельфии только пять. Я решила проверить, как там мальчики, и нашла всех троих в спальне близнецов — Ники читал малышам сказку из новой книги. А ведь они, наверное, голодные — перекусы в самолёте особо сытными не были, лично я просто умирала с голода. Вики давно уже прыгала бы по мне, стараясь разбудить, но эта троица тихо ждала, не претендуя на внимание старших, хотя Ники знал, где меня искать. Ну, конечно, «няне нельзя мешать смотреть телевизор», на сон это правило, видимо, тоже распространяется.

Мы тихо спустились на первый этаж и разыскали кухню. Решив, что миссис Барнел не станет сердиться, если я похозяйничаю на её кухне, я быстро приготовила омлет, и мы позавтракали. Когда мальчики пили молоко с печеньем, а я — чай, послышался стук костылей, и в кухню вошёл мистер Барнел, заспанный, взлохмаченный, в майке без рукавов, не скрывающей мускулистую грудь и руки — господи, Джилли, нашла, на что пялиться! — и в широких спортивных штанах. Присев на свободный стул, мистер Барнел обвёл глазами застывших мальчиков, меня, стол, и попросил:

— Можно и мне чая, пожалуйста.

Я быстро налила чашку и поставила перед ним со словами:

— Извините, я тут похозяйничала, но дети были голодны. Надеюсь, ваша жена не будет сердиться, я не знаю, какие у вас правила насчёт кухни.

— Моя жена умерла, когда Мэтью и года не было, — покачал головой мистер Барнел. — И никаких особых правил в отношении кухни у нас нет. Днём приходит миссис Энок, готовит обед и ужин, с завтраком мы с Мэтью справляемся сами. Ну, здравствуйте, ребятки, — обратился он к близнецам, — я ваш дядя Рассел. А вас как зовут?