Я не смогла сдержать слез. Впервые за эту неделю я не просто проронила слезу, я фактически рыдала. Мое сердце кружилось в самозабвенном танце, выпрыгивая из груди от счастья, и в тот же момент было готово разорваться на части.

Я отстранилась от Питера и уткнулась лицом ему в рубашку, переводя дыхание и пытаясь успокоиться. Спустя какое-то время, он аккуратно развернул меня и уложил рядом с собой среди кучи подушек и одеял так, что мы лежали лицом друг к другу.

Мы молчали... Нам не нужны были слова, нелепые объяснения и оправдания. Мы разговаривали глазами, мимолётными прикосновениями. Два старых друга, которые в один миг обрели нечто большее. И только очередной гул сирены вырвал нас из нашего маленького мира, где были только мы вдвоем.

– Почему так случилось, Питер?
– прошептала я, аккуратно примостившись у него на груди, крепко хвастаясь за его рубашку, как за спасательный круг.

– Так выпали карты, Ребекка. Такая у нас судьба, - тихо прошептал он, перебирая пальцами мои волосы.

– Но это несправедливо!
– я практически кричала шёпотом.

– Возможно, милая, но мы ничего не можем с этим поделать, - ответил мне он. – Может, ты голодна?

– Ты смеёшься? В такой ситуации про еду хочется думать меньше всего, - пробормотала я, прикрыв глаза. Мне хотелось просто лежать так всю вечность.

– Все-таки это мой день рождения, - сказал он.
– Тем более, я припас немного шоколада и, кажется, пару сэндвичей.

– Богатый выбор, ничего не скажешь, - с ноткой сарказма пробормотала я.
– Мне казалось, ты больше предпочитаешь алкоголь еде.

Питер нахмурился.

– Почему ты пил?
– серьезно спросила я.
– Никогда не замечала за тобой такой привычки.

Он грустно улыбнулся мне.

– Знаешь, человеку все хочется попробовать в первый раз в жизни. Раньше мне это было не нужно, а сейчас столько всего накопилось. Я до сих пор не могу смириться, что больше не увижу их, - тихо прошептал он, кивая головой в сторону фотографии свой семьи.
– Это так несправедливо...

Я крепче обняла его.

– Всего один день, и вы встретитесь на небесах, - тихо прошептала я, грустно улыбаясь.

– Ты веришь в рай и ад? Думаешь, после смерти будет другая жизнь, там, наверху?
– спросил у меня Питер, нежно гладя меня по щеке.

– Я хочу верить в это... Если суждено закончиться нашему земному существованию, наши души продолжат жить на небесах, - я зачаровано смотрела ему в глаза, которые всё ещё отражали обречённость и одновременно такое тепло, что хотелось и плакать, и смеяться.

Я выдохнула, пытаясь прогнать грустные мысли. Выбравшись из его объятия, я встала на ноги и протянула его за руку в сторону кухни. Мне определённо нужен был шоколад.

Мы устроились за высокой барной стойкой. Питер расставил по всей кухне свечи, так как за окном была глубокая тьма, поставил на стол тарелку с сэндвичами и положил уже начатую плитку шоколада. Сейчас я была благодарна и за это.

Я откусила кусочек и принялась за шоколад. В полумраке, в тусклом свете свечей, я могла разглядеть, как Питер с улыбкой наблюдает за мной.

Мне стало не по себе. Мы стали тихо перебрасывались словами, медленно жуя предложенные лакомства.

Внезапно меня осенила одна мысль.

– Я почти забыла!
– вскрикнула я и, сорвавшись с места, побежала по коридору, в темноте спотыкаясь через какие-то вещи. Мне нужна была моя сумка, в которой все ещё находился его подарок.

Через пару минут я уже вернулась на кухню, а в руках у меня был тот заветный альбом.

– Это тебе, - я вручила его Питеру.

Тот с недоумением посмотрел на меня, но все же взял его. Подойдя поближе к одной из свечей, он стал разглядывать одну фотографию за другой, на его лице появилась широкая улыбка. Та, за которую я его любила. Ему понравился мой подарок.