Я немного отстранилась от Огастуса, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Конечно. Но для начала расскажи мне, как там наши родители, Айзек и ты, конечно.

– Наши родители, - я слегка выделила слово "наши", - немного сдружились после твоей... кхм, смерти, - я ещё не совсем привыкла говорить с умершими людьми, пусть и я тоже теперь принадлежала к числу умерших людей.
– ­ Сразу видно, что им плохо, но они научились держаться. Отчасти это из-за меня. А Айзек... Помнишь, он говорил про девушку из группы поддержки? Так вот, они теперь стали новой ходячей половой озабоченностью. И знаешь, она куда лучше Моники, на мой взгляд.

– Эта картина лучше, чем та, которую я себе представлял, - ответил Огастус.
– А ты как?...

– А я наконец сошла с арены после почти семилетней бессмысленной борьбы с раком.

– Ты была неплохим бойцом. А я вот тут скучал, знаешь ли.

Я приподнялась на носках и слегка взъерошила его волосы.

– Я тоже. И вообще, это ты бросил меня самым наглым образом, - под конец я не выдерживаю и позволяю себе расплыться в широкой улыбке. Знаю, это немного неуместно, но счастье окончательно затопило меня.

– Но теперь-то мы будем вместе и ничто не сможет нас разлучить. Ладно?
– спрашивает он, одновременно кладя мою руку в его.

– Ладно.