На палубе было мокро и скользко, чертовски воняло недавно пролитым коньяком и свежим угольным дымом, отовсюду дул неприятный попеременный ветер, а сверху, пронзительно крича, то и дело гадили чайки.
Стокс, одной рукой крепко держась за страховочный канат, крупными глотками почти допил коньяк и, примерившись, бросил бутылку за борт.
"...Спасибо, товарищ..." - затихающе донеслось снизу.
Стокс вздохнул.
– Зря вы так, - бывший замполит сводной Десятой Отдельной дивизии, а теперь вполне успешная свободная гражданка Анна, как всегда, подошла незаметно, словно посланница судьбы, - Хороший коньяк нынче в цене.
– Вам ли - не знать, - усмехнулся Стокс.
– "Тот - не дурак, кто хлещет коньяк..." - продекламировал он.
– С утра, - хохотнула Анна, отсвечивая из глубокого декольте привлекательным телом.
– Круглосуточно.
– Но - с регламентированными перерывами!
– Анна беззаботно развлекалась, попутно устраивая один из бесконечных самопоказов.
– Возможно, - согласился Стокс.
– Достоверно, - пароход слегка качнуло, и Анна, как бы случайно, прижалась к Стоксу теплым бедром, - О перерывах я знаю все, товарищ Стокс.
– Не сомневаюсь, - сказал Стокс.
– Как ваша пассия?
– Анна заговорщицки подмигнула, - Не хворает?
– Немного.
– А приходите ко мне, - предложила Анна, - Развлечемся...
– Коньяком?
– И коньяком тоже.
– Я подумаю, - сказал Стокс. О вечерних посиделках у Анны, неминуемо переходящих в неописуемый разврат, по пароходу ходили устойчивые легенды.
Анна поджала вызывающе накрашенные губы.
– Думайте быстрее, Стокс. Семеро одного не ждут.
– Семеро?..
– искренне ужаснулся Стокс.
– Нет, конечно... Знаете, что такое оборот речи, Стокс? Вот, как Марта поправится - так и приходите. Посидим втроем, поговорим...Коньяк у меня есть, не беспокойтесь.
– Лучше чай, - сказал Стокс, - С вареньем. Малиновым.
– Будет вам и чай... Придете, Стокс?
– Я постараюсь, - сказал Стокс.
Спереди и с левого борта на пароход надвигался обязательный вечерний туман, душный и плотный. Проснулся и подал тревожный голос гудок, пугая слишком близко подлетевших чаек, а внизу послышалось какое-то звяканье и железный голос сказал: "Строй - р-равнять! Ать-два!..Ать-два!..Загре-е-е-бай!.."
– Ну, почти, как раньше, - с неожиданной тоской сказала Анна. Глаза ее увлажнились, - "Пой мне песню, гудок, мы пойдем за тобой..."
– "Все презрев быстротечную смерть...", - продолжил Стокс, - Не терзайтесь, Анна. Все прошло. Просто - прошло.
– Хорошо вам говорить, Стокс. У вас вон - Марта. А вот я...
– Что?
– сказал Стокс.
– Ничего, - Анна тряхнула головой, словно отгоняя что-то, - Просто - ничего.
– Вот так-то лучше, - сказал Стокс.
Снова закричал и торжественно-скорбно заплакал гудок, а вспыхнувший носовой прожектор безжалостно резал причудливо змеящийся в луче света туман прямо по живому.
И туман, казалось, поддавался и отступал, но это только казалось, и на границах луча вырастали и вырастали, словно живые, новые подвижно-изменчивые стены, и они обступали судно везде и всюду, и не было этому конца, и вообще - ничего не было, и не могло быть, и щуплый прожекторист, подбадривая себя солеными словечками, упрямо и настойчиво наводил прожектор на очередную бесплотную колышущуюся цель, но все, все было бесполезно, нудно, бесперспективно - и зря.
Стокс потянул из внутреннего кармана плоскую фляжку. В ней еще должен был оставаться коньяк. Судя по весу - так и было.
– Будете?
– спросил Стокс.
Анна кивнула.
А где-то там, за туманом, обязательно были звезды.
* * *
И вот опять, в строго заведенное время открылась дверь и придурок принес нам еду. Еда, хоть и была не первой свежести, зато ее было много. Я, Филимон, Арчибальд, Блондин и Степан аккуратно так собрались возле еды и, совершенно не толкаясь и не мешая друг другу, приступили к трапезе. А придурок взял ведра и пошел за водой. Ну, придурок, что тут скажешь.
Ели мы долго, с аппетитом, но Степан ел меньше всех. Хорошо, видать, запомнил отцовы наставления. А конкретно ему, видя его слабую на еду натуру, отец и говаривал: "Не переедай, Степка, не переедай. Все беды на свете - от переедания, да от глупости". Золотые слова!
Ну, вот, пока ели мы, размеренно и не спеша - и придурок объявился. Воду притащил. Мы попили немного - и опять к еде. Ах, если б знали вы, какое это блаженство - после холодной, чистой водички вновь и вновь ощутить непередаваемый вкус сытной и питательной еды!