Шрифт:
— Сестрица, Ми! Здравствуй, сестрица Ми! — закричал он и засмеялся от радости. Ми так подпрыгнула, что немножко чаю вылилось на скатерть.
— Веди себя прилично, — рассердилась Ложка, — ведь завтра подумают, что это я посадила пятно!
Но Ми было не до приличий.
— Ты ли это, сестрица Ли? Как я рада тебя видеть!
— Здравствуйте, сёстры! — сказал глуховатый голос. — Я тоже здесь!
— Си! Где ты, Си? — закричали Ми и Ли.
— Я здесь, в кирпиче, под обоями и под штукатуркой. Поэтому меня так плохо слышно!
— Как хорошо! Как хорошо! — радовалисн песчинки. — И как жаль, что с нами нет Ди!
— А вы посмотрите в окно, малютки! — сказал дед Мороз и отдёрнул занавеску. Высоко над замёрзшей рекой сверкал огнями новый мост. Звенели трамваи, проносились автомобили, спешили домой запоздалые пешеходы. И вдруг один фонарь на мосту часто-часто замигал по азбуке Морзе, той самой, которой передают телеграммы: чёрточка — точка, чёрточка — точка…
— Здравствуйте, мои дорогие сестрички! Это я, Ди! Я здесь, в бетоне под фонарём, и попросила его помигать вам от меня!
— С новым счастьем, песчинки! — сказал дед Мороз. — Вы действительно очень счастливые. Раньше вы лежали без толку на морском берегу, а теперь каждая из вас приносит пользу людям.
И три песчинки радостно ответили:
— С новым счастьем!
А фонарь на мосту просигналил эти же слова от имени Ди…»
Томатный бригадир
Миша поправил последнюю лунку, посмотрел на свою грядку и сказал:
— Теперь растите хорошенько!
Но томаты ничего не ответили. У них ещё кружилась голова после пересадки, хотя Миша привязал каждый кустик к палочке. Всё здесь было не так, как в парнике, где они выросли. Там, под стеклянной крышей, они сидели близко-близко друг к другу и ничего вокруг не видели. А теперь каждому дали отдельную лунку, ветер шевелил молодые листочки, и бутончики цветов совсем перепугались. Они ведь не знали, что мир такой большой.
Наступила ночь. В темноте ничего не было видно, ветер улетел куда-то по своим делам, и усталые кустики заснули.
Утром первыми проснулись корни. Они потянулись, пошевелили тонкими кончиками. Земля была мягкая и влажная, потому что Миша очень хорошо полил грядку.
— Да здесь не так уж плохо! — сказали корешки и послали по стебельку телеграмму наверх, чтобы узнать, как себя чувствуют цветы и листья.
— Ничего, — ответили листья, — светит солнышко, и вообще жить можно!
А цветы всё капризничали, хотя их ещё и цветами-го нельзя было назвать, такие они были маленькие.
— Нет, нет! — заявили они. — Нам здесь не нравится. Мы, наверное, даже не распустимся, а так и увянем!
Но они не увяли. Стояли тёплые летние дни, всё росло и зеленело. Росли и томаты. Они росли так быстро, что Мише пришлось вскоре привязать их во второй раз, повыше, чтобы, не покривились стебли. От тёмно-зелёного, крепкого ствола отходили всё новые ветки, а бутончики становились крупнее с каждым днём.
— Вам, однако, пора цвести! — сказал Миша и подлил в каждую лунку понемножку вкусного напитка из воды, навозной жижи и белого порошка. Через несколько дней бутончики на самой верхней ветке потянулись, повели плечиками и превратились в цветы.
— Какие у нас красивые жёлтые платья! — закричали они. — Как хорошо теперь танцевать! Играй вальс, ветер!
И ветер заиграл. Целыми днями цветы танцевали, ночью крепко спали и совсем забыли, что им надо работать, чтобы завязались плоды.
— Эй, вы! — сказали корни. — Так нельзя!
— Вот ещё! — ответили цветы. — Вы в земле, вы и работайте!
И скоро они облетели. Ничего после них не осталось, и никто о них не вспомнил. Распустились новые цветы и тоже начали танцевать.
Миша рассердился:
— Это никуда не годится, — подумал он и пожаловался Учителю, потому что участок был пришкольный и ребята соревновались, чья грядка будет лучше.
— Пойди к Томатному Бригадиру, — посоветовал Учитель, — он живёт в белом шкафу, на второй полке, за бутылкой с чернилами.
Миша открыл шкаф и увидел коробку, на которой было написано длинное-предлинное слово.
— Трихлорфенолксиуксусная кислота… — начал было читать Миша, — ну и ну! Сразу видно, что имя волшебное! А, вот на другой стороне написано просто ТУ! Совсем как самолёт!