– Аа-а, ага, – вздохнула эльфиечка, понимая справедливость доводов сестры и в то же время испытывая странное разочарование при мысли о том, что так и не узнает имени обидчика.

– Раз тебе все понятно и вопли в стиле темной баньши больше не разносятся по замку, пугая слуг и рабов, беги к себе, переоденься. Нрэн вернулся. Полагаю, он скоро захочет навестить тебя, детка! – предложила принцесса, спроваживая сестренку.

– Ой, – спохватилась Бэль, понимая, что в стремительности передвижения брат-опекун зачастую превосходит ее. (Наверное причина крылась в длине ног). Слушать перед семейным обедом очередную нотацию на тему неподобающих возрасту и полу одеяний жутко не хотелось. Постоянного благоговейного ужаса перед великим воителем, свойственного большей части лоулендского дворянства, юная принцесса не испытывала. А вот тоска при мысли о лекции на заезженную тему надлежащего и ненадлежащего поведения девушку охватывала глубочайшая.

– Беги-беги, я его задержу, – великодушно пообещала Элия, имея свои планы на воинственного кузена.

Богиня Любви промедлила в своих покоях ровно настолько, чтобы сменить рабочую одежду на дневное платье с вырезом чуть ниже ключиц, узкой юбкой расширяющейся цветком лилии у колен, и узкими рукавами того же кроя. Из-под темно-голубого шелка проглядывало тончайшее нижнее платье из ткани бледной голубизны. По лифу и подолу одежда была расшита узором мелких вьющихся серебряных роз.

Звездный набор собрал локоны принцессы в высокую прическу, косицы убирали пряди со лба. Свободно спадающий на спину водопад медовых волос оставил открытой гордую линию шеи и плеч.

Мимолетный взгляд в зеркало довершил церемонию наведения марафета перед встречей с Нрэном. Обычно, даже если богиня знала, что кузен вернулся из похода, она никогда не приходила к нему первой. К чему торопиться, если Бог Войны вскоре сам придет к ее дверям с очередной порцией трофейных украшений? Однако сегодня был веский повод изменить старой привычке.

Элия перенеслась к покоям кузена. Не дожидаясь стука, молчаливый настолько, словно ему вырвали язык, слуга Нрэна открыл дверь с низким поклоном. Одновременно каким-то чудом он умудрился повести рукой и корпусом в сторону нужной комнаты, где пребывал хозяин.

Кузен несколько поменял стиль и интерьер гостиной. Теперь там преобладали белые тона с добавлением желтого и черного. На бледно-лимонном фоне ширм парили темные птицы и пышно цвели сливы, под ноги стелился ворс белоснежного ковра. Из всей обстановки имелись: низкая мебель в черно-белой гамме, световые шары-фонарики под потолком, развешенные двумя параллельными рядами и живое дерево – точная копия валисандра в миниатюре. Оно стояло в углу рядом с окном, прикрытым горизонтальными жалюзи.

Нрэн в коротком халате как раз самолично придирчиво изучал состояние растительности. Когда вошла Элия, бог резко развернулся, глаза изумленно расширились. Он не ждал, что ОНА придет сама, сейчас.

– Прекрасный день, дорогой! – улыбка отразилась в глазах богини и еще что-то близкое к нежности и одобрительному любованию сильным мужчиной. Своим мужчиной.

– Прекрасный, – искренне согласился Нрэн.

И воистину он стал совершенно прекрасен, когда Элия подошла, когда ее руки развязали пояс на халате и легли на грудь любовника, а губы соприкоснулись в поцелуе, поначалу легком, как крылья бабочки, потом глубоком, как вечность и жарком, словно пламя неистового пожара, пожирающего душу, сердце и плоть бога…

Белый ковер оказался не слишком практичен, впрочем, чистящие заклятья прекрасно справлялись с любой разновидностью грязи, не испытывая при этом ни малейшего смущения.

Пару часов спустя звездный набор позаботился о восстановлении одежды принцессы, заодно оказался одетым в свое привычно-темно-коричневое Нрэн. Маникюра не было. Богиня не стала дразнить любовника, лишая его душевного комфорта перед серьезным разговором.

Облокотившись на грудь принца, Элия спросила:

– Как ты думаешь, дорогой, этой осенью не пора ли вывести Бэль в свет?

– Гхм, ты считаешь? – озадачился Нрэн странной темой для разговора. Раньше кузина настаивала на отсрочке начала светской жизни младшей сестры.

– Полагаю, иного способа мягко подтолкнуть ее к взрослению у нас нет. Девочка проказлива и беззаботна, но прежде, чем выйти замуж, ей стоит по крайней мере быть представленной лоулендскому обществу, – рассудительно продолжила богиня и, оживившись, прибавила, приставив к груди кузена указательный пальчик, словно миниатюрный мизерикорд. – Кстати, предупреждаю, не вздумай выдать ее за кого-нибудь из собственных дружков-дуболомов! Они всю жизнь Бэль изломают. Я сама подыщу ей мужа!

Недоверчивая подозрительность нарисовалась на лице бога, только что сиявшем истинной страстью.

– Не беспокойся, милый, клянусь, он будет знатен, богат, красив и, самое главное, он будет лоулендцем, поэтому малышке не придется разлучаться с семьей. Кроме того, избранник понравится самой Бэль! – торжественно пообещала принцесса, выложив веер весомых козырей-обещаний. – Это успокоит твое опекунское чувство ответственности?

Нечленораздельное мычание, словно бог опять растерял все слова от волнения, стало ответом воителя. Острый ноготок вдавил ткань рубашки в кожу, и богиня, умевшая быть куда упрямее упрямого кузена, требовательно повторила: