– Ты! – гневно закричала она, завидев Хромушкина. – Скотина, кто тебе позволил обращаться со мной как с пленницей? Ты знаешь, что я с тобой сделаю? Да я… – женщина осеклась и, устремив на Хромушкина испуганный взгляд, стала медленно отступать назад. Она отступала до той поры, пока не упёрлась спиной в стену.

А сам Хромушкин в это время спокойно прикручивал глушитель к стволу пистолета. Затем он так же спокойно повернулся и прицелился. Раздался глухой щелчок. Пуля попала прямо в лоб жене губернатора. Она выпустила из рук ребёнка и стала медленно сползать вниз. От головы потянулся кровавый шлейф.

А её сын упал на пол и резко заплакал. Не переставая плакать, он попытался подняться на ноги. Хромушкин снова прицелился. Теперь уже в ребёнка.

– Нет! – закричал Иван, бросаясь вперёд. Но его тут же схватили, повалили на пол гаража и заломили руки за спиной. Завязалась короткая борьба. Иван попытался вырваться из сильных объятий охранников Хромушкина, но услышав ещё один звук выстрела, приподнял голову и замер, испытав холодный ужас. На его глазах мальчик, раскинув руки, замертво повалился на тело матери.

Хромушкин опустился на корточки рядом с Иваном. Голос прозвучал вкрадчиво, но с отчётливой угрозой.

– Слушай внимательно, Иван. Думаю, ты не настолько глуп, чтобы не понимать очевидную истину. Если мы не пощадили семью губернатора, так жизнь ваших родных для нас и ломаного гроша не стоит. Ты можешь и дальше упорствовать. Тогда вы все умрёте. А можешь спасти им жизнь, да ещё неплохо обеспечить деньгами. Что для этого нужно сделать? И ты слушай, – Хромушкин устремил жёсткий взгляд в сторону Егора. Тот поспешно закивал головой, всем своим видом показывая покорность. – Твой брат гораздо понятливее, – Хромушкин перевёл взгляд на поверженного Ивана. – Сейчас мы отпустим твоего брата и вернём ему дочь. Даже домой отвезём. Что он должен сделать? Пойти в отделение милиции по месту жительства и написать заявление на тебя. Он должен сказать, что это ты просил позвонить ему. Ты просил встретиться. Потом вы наняли попутную машину и поехали в Мурманск. В этот дом. Пусть опишет дом и добавит, что не знал, почему вы сюда приехали. Мол, брат был очень злой и хотел поговорить с губернатором. А в конце пускай скажет, что слышал пять выстрелов. Три вначале, ещё два потом. Услышал выстрелы и от испуга сбежал обратно в свой Мончегорск. Это всё, что от него требуется. Мои люди всё подробно ему напишут. А ты…тебя заберут отсюда в милицию. Признаешься в убийстве охранника, жены и сына губернатора. Как всё происходило, тебе объяснят в милиции. Прочитаешь всё и хорошенько запомнишь, чтоб на суде не попасть впросак. И смотрите, если перепутаете хотя бы одну букву… – Хромушкин показал дулом пистолета на два мёртвых тела, а потом поднялся и добавил, обращаясь к Егору: – Объяснишь своей дочери, чтоб лишнего не болтала. Одно неправильное слово, и мы встретимся снова. У вас пять минут, чтобы поговорить.

По знаку Хромушкина, вся охрана покинула гараж. Последним ушёл он сам.

– Что нам делать? Что делать? – без конца и с совершенно потерянным видом повторял Егор, в то время как Иван поднимался на ноги. – Они нас всех убьют. Убьют, если не послушаемся. Ты же видел, что стало с семьёй губернатора. Страшные люди, очень страшные… Зачем? Ну, зачем ты пошёл против них?

Иван в это время с глубокой горечью смотрел на мёртвые тела. Затем его взгляд поднялся выше. Увидев камеру, висевшую под потолком, он напрягся, а потом громко заговорил с братом, придавая голосу безнадёжность.

– Беда пришла. Чего тут сделаешь? У этих нелюдей в руках власть. У них в руках и прокуратура, и суды, и милиция. Пойдёшь против – раскатают в лепёшку. Сам ошибся, сам и отвечать буду. Вам ничего не сделают. Ещё и денег дадут. Да, как приедешь домой, скажи моей, чтоб вещи собрала, посуду, сигарет не забудь. Привези всё сам или передай через Антошку. Он часто ездит в Мурманск. Ну и всё…наверное. Давай попрощаемся напоследок. Кто знает, увидимся ли ещё…

Иван крепко прижал к груди брата. Именно в этот миг слуха Егора достиг горячий шёпот:

– Делай в точности всё, что они тебе говорят. Нам надо выиграть время. До окончания суда нам ничего не грозит. Но как только меня посадят, всех нас всё равно убьют. Они не оставят в живых таких важных свидетелей. А теперь слушай меня очень внимательно. Три месяца назад я ездил в Самару. Там один адвокат в пух и прах разнёс всю местную администрацию. Его имя Александр Дудецкий. Его ещё называют «Московский наследник». Найди его, Егор, найди. Только он один сможет нас спасти…

Входя в кабинет отца, Николай Дудецкий поймал себя на удивительной мысли. Даже сейчас, когда ему пошёл шестой десяток, он всё так же осторожно открывает дверь кабинета. В детстве, он поступал точно так же. Правда, перед тем как войти всегда просовывал голову в открытую дверь и смотрел на отца. Если тот выглядел хмурым или не дай Бог мрачным, он тут же сбегал. За сорок лет ничего не изменилось. Он невольно заулыбался глядя на сосредоточенное лицо отца. Он как и всегда сидел в своём любимом кресле с широкими подлокотниками. Тот же дубовой стол. И как всегда начищен до блеска. Слева лежит чёрный с золотом телефон в старинном стиле. Справа набор канцелярских принадлежностей. Чай в стеклянном стакане… на фарфором блюдечке. Ничего не меняется. Нет, меняется. Нет коробочки, в которой отец держит сигары и трубку. Странно! неужели бросил курить? Никогда не поверю. Николай Дудецкий перевёл взгляд на сухопарого человека в очках. Он стоял справа от отца и наклонившись к нему, что-то терпеливо объясняли. В руках этот человек держал стопку документов.

Заметив сына, Аристарх Дудецкий указал рукой на диван. Николай Дудецкий послушно опустился на указанное отцом место и бросил на него вопросительный взгляд. Смысл сегодняшнего приглашения всё ещё ускользал от него. Хотя у него возникло смутное подозрение, что речь пойдёт об очень важных делах. Поскольку, отец не имел привычку без особой причины вызывать его. Очень скоро, сам Аристарх Дудецкий объяснил свою просьбу:

– Завещание пишу. Хочу, чтобы ты Николай всё слышал своими ушами. Когда меня не станет, тебе придётся проследить за тем, что всё было выполнено в точности, без судов и скандалов.