– Так, - начинаю я, откашливаясь, меняя тему, - не стесняйся избавить меня от каких-либо других унизительных замечаний.

– Эхо, - повторяет он, его глаза сверкают. – Уникальное имя… мне это нравится. Поэтому, это означает, что я вероятно не должен упоминать о тихом фырканье, который слышал тоже?

Он смеется – не удивительно, потому что мое лицо стало просто вялым.

– Шучу, - он вскидывает руки. – И храп был едва заметным, но, как я уже сказал, очень даже милым.

– Эм… спасибо, - бубню я, мое выражение лица натянуто с долькой смущения. – Так, у тебя есть имя?

Он открывает рот, чтобы ответить, в это время колеса самолета касаются земли. Я инстинктивно хватаюсь руками за свое сиденье и смотрю в окно, отказываясь пропустить мое первое приземление туда, где я сейчас нахожусь – Лондон. Земля Кингстона.

Мое сердце сжимается от мысли, второй мысли в водовороте всего лишь за несколько последних минут.

– Паттон.

Я слышу хриплый ответ, и поворачиваюсь к милому парню, о котором я с легкостью забыла, думая о Кингстоне и возможной встречи с ним. Это не к добру.

– Паттон Дженнингс. Рад познакомиться с тобой, Эхо.

Он протягивает руку, они такие длинные, что он даже не вытягивает их полностью через пустое сиденье. И в отличии от Кингстона, он держит свои губы при себе и просто пожимает руку, когда я помещаю свою ладонь в его.

– Мне тоже приятно познакомиться с тобой, - я начинаю доставать свои вещи из-под сиденья, когда мы останавливаемся полностью, стремясь на свежий воздух. – Надеюсь, ты повеселишься в этом путешествии.

– Взаимно. Это твой первый раз в Европе?

– Ага. А у тебя?

– Я был однажды с моими родителями, но мне было всего двенадцать. В этот раз все будет очень по-другому, - говорит он с возбуждением в голосе, пока мы сидим и ждем, чтобы высадиться из самолета.

Когда дверь открывается, и очередь начинает движение, он снова поворачивается ко мне, в этот раз, хмуря свой лоб.

– Знаю, возможно, это покажется странным, но… если ты пробудешь в городе какое-то время, может быть, я смог бы увидеть тебя снова?

– О, эм… - я опускаю взгляд в пол, внезапно находя интерес в своих наушниках, обернутых вокруг правой руки. – Спасибо, но я не останусь в Лондоне надолго, и я здесь, чтобы повеселиться.

– И ты не думаешь, что я веселый? – он усмехается.
– Ауч.

– Что? – мои глаза смотрят в его. – Нет, я не имела виду…

– Я понял, - он улыбается, когда проход становится свободным для него. – Было очень приятно, Эхо.

Я по-прежнему неловко молчу, делая вид, что он не прямо передо мной, когда мы медленно идем от самолета и через тоннель, и я исчезаю в женском туалете, как только вхожу в аэропорт.

Я быстро чищу зубы – обязательно, после любого долгого сна. Затем принимаюсь за мои отросшие волосы, пользуясь моментом, чтобы расчесать их.

Я наконец-то привыкла к своему новому образу. Он другой, так же как и я, и не имеет абсолютно ничего общего с тем, кто однажды сказал вслух, что мои волосы выглядят длиннее. Я в любом случае не могла тренироваться из-за моей сломанной руки, поэтому я решила, почему бы и нет?

К тому же, как только гипс был снят, мои волосы уже хорошенько отросли и прятались за уши, поэтому я решила оставить их. Теперь, когда по плечи, их можно свободно завязывать в конский хвостик, нет никакого смысла торопиться обрезать их снова.

По крайней мере, это то, что я говорю себе.

Я следую к выдаче багажа и вижу Паттона там. Нет никакой причины чувствовать себя неудобно за то, что оскорбила его, но я не стала рисковать и встала на расстоянии в противоположной стороне, прячась за большой семьей, пока ждала свою сумку. Трудно не заметить: огромного «камуфляжного монстра», способного уместить все предметы первой необходимости, в которых я буду нуждаться в течение следующих трех недель.

Она уродлива, как грех. Но я люблю ее, потому что мой папа пошел и взял ее из компании охотничьих поставок лично для меня.

Я забираю сумку с ленты настолько быстро, насколько это возможно, учитывая, что она весит гораздо больше меня, и стремглав иду к главному входу точно так, как было сказано в письме, которое получила.

Как только я замечаю свое имя среди многих других табличек, поднятых вверх, начинаю идти в сторону этого человека и понимаю, что он держит вторую табличку в другой руке. Я сглатываю, не понимая, правильно ли прочитала.

Этого не может быть. Я умею читать… Я просто не знаю, как переварить эту новую информацию.