Чмокнув дитя в макушку, я объявил:

— Увы, я стар! И не смогу играть с тобой в песочнице. Да и в жизни я однолюб. Но моя любимая досталась более достойному и богатому. Я рад за них! А своё раненое сердце я оставлю истекать кровью. Грустя о любимой и радуясь за неё и друга.

Тесть со свёкром опять поперхнулись. Они, тихо уединившись за столом, разливали и распивали коньяк. Тёща со свекровью уставились на меня заблестевшими глазами.

Женщины! Они уже жалели и любили меня.

Зина перестала плакать и вместе со счастливым мужем бросились мне на шею.

Но мне очень не понравился серьёзный женский взгляд наглого ребёнка. О том, что я валяю Ваньку, она поняла. Умная чертовка!

Когда попрощавшись, я уходил, молодые хозяева, бросив гостей, уговаривали меня хором. Прийти к ним на обед в следующее воскресенье.

Угрожая в случае неявки предать анафеме. От такой угрозы я сдался. Сначала каждое воскресенье, а потом и в будние дни появившаяся домработница, кормила меня обедами. Даже в отсутствии хозяев. Повинуясь их строжайшим приказам. При моём уходе, она совала мне в руки пакеты. Там были баночками с едой, костюмами, брюками, рубашками, галстуками, туфлями и другими вещами. Эти вещи её хозяйка покупала для меня. За счёт их немалого семейного бюджета. Сначала я спорил, сопротивлялся, потом махнул рукой. Усыновили? Пусть тешатся.

Приходилось посещать и семейные сборы.

Тёща, получив урок от дочек, делала вид, что она родила меня.

Свекровь менее сообразительная, заявила невестке в присутствии сына, что видеть меня, в своём доме, не желает.

Любимый сын, объединившись с женой, довели, маму и свекровь, до слёз. Они согласились с ней, оговорив, что и они больше не переступят порог её квартиры и не желают видеть её в своей квартире. Со слезами свекровь вымолила у любимых деток, прощения.

Но когда никто не видел, она шипела в мою сторону.

Думаю, она произошла от змеи. Вбила себе в голову, что я награждаю рогами, северного оленя, её сына. Как это делала она, даря рога своему мужу. Объединившись с хирургом из их больницы.

Я думал сказать, это ей или спросить каковы сведения о новых лекарствах они узнали. В период их совещаний на осмотровой кушетке в его кабинете?

А потом решил не стоит я ведь не кардиолог.

Только когда она особо сильно шипела, я говорил о своей мечте. Стать хирургом. И осматривать больных на удобной смотровой кушетке в тиши кабинета. Закрыв на ключ двери.

Свекровь затихала, подозрительно смотря на меня. Она предположила, что Вольф Мессинг мой предок. Я позволял ей заблуждаться. Он был мой ученик и не самый лучший. Так мы и жили.

Но я опять забежал вперёд.

"Наши мысли, мои скакуны"…

Так, поёт, Олег Газманов, уважаемый мной певец. Наверное, он прав.

После памятной субботы я провалялся на диване в нашей бывшей квартире. В понедельник утром на подаренной или предоставленной мне машине я отправился в родной трест холодильщиков. Через час, вновь оформленный в штат, я прибыл на участок. Те же лица. Как будто вчера расстались.

Как говорил дядя Саша старейший механик уже два года пенсионер.

"От нас не уходят, от нас выносят в деревянном макинтоше".

Надеюсь это не про меня. Мой пятый разряд произвёл впечатление. Мне на прокорм выделили, двенадцать магазинов шесть старых и ещё четыре таких же дерьмовых. Но дали и два приличных. В одном пять холодильников и десяток низкотемпературных витрин. Второй магазин был меньше три холодильника и четыре витрины.

Первый самый большой располагался на улице Красноармейской возле старого кинотеатра имени генерала Ватутина.

Когда я пришёл знакомиться с директором, меня встретил пополневший молодой парень, который был директором моего старого самого большого магазина. На два продавца.

За этот год он сделал карьеру. Три десятка продавцов, два мясника и заместитель. Красавица с лебединой шеей и пятеро вечно пьяных грузчиков. Солидный коллектив.

Пока некоторые тупые люди исполняли свой гражданский долг, люди умные делали карьеру. С этим не поспоришь!

Устремив восхищенный взгляд на заместителя директора, я был удостоен чести увидеть её округлые коленки под полами разошедшегося белого халата.

На мой взгляд, ноги были полноваты. А глупые коровьи глаза сводили на нет всю красоту. Но молодой директор был выше этого.

Мой взгляд он заметил. И расставил всё по местам, указав мне моё.

Под благовидным предлогом удалил замшу и проявил власть. Посмотрел на меня барским взглядом и важно изрёк:

— Ты это глаза и руки держи внизу. Поднимешь, выгоню! А так буду доплачивать шестьдесят, нет пятьдесят рублей. Холодильники должны работать как часы. Будет всё тип-топ, добавлю десятку. Нет, вычту!