– Вам это не сойдёт с рук, – поклялась Рори. – Я этого не допущу.

Слёзы продолжали катиться по её лицу, но она медленно приближалась к библиотекарю, как и Рейчел. Между тем Жнецы подкрадывались к моим друзьям, которые оставались на месте. Они колебались: хотели атаковать Жнецов, но не могли, пока кинжал Ковингтона находился возле моего горла. А это означает, что я должна найти способ освободиться. В противном случае мы все умрём.

Я быстро оценила все свои варианты. Конечно, в правой руке я держала Вика, но я не могу поднять меч и атаковать им библиотекаря. Не тогда, когда он стоит прямо позади меня. Поэтому я сосредоточилась на том, чтобы выяснить, как и где точно он стоит. Он обхватил меня левой рукой за талию, а правая, в которой был кинжал, находилась возле моего горла. Из пореза на шее уже сочилась тёплая кровь.

Нет, я не смогу использовать Вика. А если и попытаюсь, библиотекарь перережет мне горло раньше. Но меч не единственное моё оружие – у меня есть магия прикосновения. С помощью неё я победила Престона Эштона, когда он заколол меня Хельхейм-кинжалом. Я перетянула жизненную энергию Жнеца в собственное тело и исцелила ей свою рану, в результате чего Престон умер. Убить его – уже достаточно ужасно, но Вик хотел, чтобы я сделала то же самое с Логаном и таким образом помешала ему убить себя, когда он находился под влиянием драгоценностей Апаты. Но я отказалась. Я не хотела причинять вред Логану, равно как и не хотела использовать свой цыганский дар таким образом. Только не снова.

Никогда больше.

Но Ковингтон – Жнец, а значит, мой враг – и он с радостью привёл меня и моих друзей в ловушку Агроны и Вивиан. И не только. Он повесил на родителей Рори преступление, которое они не совершали.

Я испытывала отвращение, когда убила Престоноа свой магией, и при мысли о том, чтобы использовать психометрию против Ковингтона, мне стало плохо. Но я не видела другого выхода. Друзья не смогут защищаться, пока я не освобожусь, а это единственный способ вырваться из хватки библиотекаря.

Поэтому я сосредоточилась на руке Ковингтона, лежащей на моей талии. Я держала Вика в правой, но левая рука была свободна. Медленно, очень, очень медленно я поднесла свободную руку к руке библиотекаря.

– Не двигайся или я перережу тебе глотку!

Я замерла, моя рука находилась примерно на уровне бёдер. Если я сейчас ещё раз пошевелюсь, он выполнит свою угрозу. Меня затопило разочарование. Каким-то образом нужно сделать так, чтобы моя кожа прикоснулась к его. Обязательное условие действия моей магии. А затем до меня дошло, что есть ещё один способ, как использовать свой цыганский дар против библиотекаря – я заставлю его прикоснуться ко мне.

Пальцы Ковингтона скользили по воротнику моего лыжного костюма, он же по-прежнему продолжал прижимать кинжал к моему горлу. Я перенесла вес, в надежде, что его пальцы передвинутся таким образом за воротник и прикоснутся к моей шее. Но угол был не подходящим. Не сработало. Я всё больше расстраивалась, переводя взгляд на моих друзей. Они отступали в центр двора, образовав сомкнутый круг, в то время как Жнецы наступали всё ближе и в предвкушении боя размахивали своими мечами в воздухе. Тогда-то я поняла, что время истекает – и что у меня остался только один вариант.

Я должна повернуть шею ближе к лезвию. План рискованный, потому что я не знала, как сильно меня может поранить кинжал. Но это единственный способ спасти себя и друзей.

Краем глаза я заметила, что Вивиан, нахмурившись, наблюдает за мной. Внезапно у меня так ужасно заболела голова, будто мне в мой мозг пальцы впились. Вивиан использовала свою телепатию, чтобы покопаться в моих мыслях. Мгновение спустя она распахнула глаза. Но слишком поздно поняла, что я задумала.

– Ковингтон! Не позволяй ей двигаться! Не дай ей прикоснуться к тебе...

Я стиснула зубы и повернула голову, пытаясь не кричать, когда кинжал рассек мою кожу. Ковингтон в удивлении отступил, но я поворачивалась всё дальше, а кинжал впивался в горло всё глубже. Наконец, когда уже думала, что не смогу больше терпеть боль, я почувствовала холодные пальцы библиотекаря на свой обнаженной окровавленной коже – и тогда я дёрнула.

Мысли и чувства Ковингтона заполнили мой разум в тот момент, когда его кожа прикоснулась к моей. Я чуть не задохнусь от тёмной ревности, которая заполняла каждый уголок его души. Один образ за другим наполняли меня, раскрывая прошлое библиотекаря. Вот он работает в библиотеке, свысока смотрит на всех студентов и профессоров; встречается с Агроной и другими Жнецами и выполняет каждое ужасное поручение, которое требует от него Агрона. В некоторых его воспоминаниях, когда он посещал академию в Северной Каролине, я даже видела Метис, Никамедиса и Аякса. Я чувствовала его глубокую жгучую ненависть к ним, особенно к Никамедису и тому, что под его началом самая важная из всех библиотек. Ковингтон мечтал о его месте.

Я моргнула, и ещё одно воспоминание пронеслось через мой разум – Ковингтон, дискутирующий с двумя людьми в чёрных мантиях Жнецов. На них не было масок, поэтому я смогла разглядеть лица – те же лица, те же люди, которых я видела на фотографиях с Рори. Тогда я поняла, что прямо сейчас наблюдаю за её родителями – за Ребеккой и Тайсоном.

– Тебе придётся найти другой способ... мы не будем этого делать..., – прозвучал голос Ребекки в моей голове. – Нам надоела такая жизнь... надоело быть Жнецами. Мы хотим просто хорошую, мирную жизнь с нашей дочерью...