– Серьезно?

– Да, я видела указатель до того, как встретить тебя. Почему они сменили ему название, я не знаю. Но фактически, это Вестмайер.

– Этот вариант мне нравится больше. Лучше звучит.

– Точно, не так пафосно.

– Это все Портер, я думаю, - рассуждал Алекс. – Ему нужно было звучное гордое название для своего обиталища. Я по-другому не могу назвать этот…город.

Мы поднялись на небольшой холм, обрамленный лысыми кустами дикой смородины. Без человеческого вмешательства она за прошлый год разрослась на приличные расстояния, покрывая все вокруг своими приземистыми ветками.

Я увидела ее. Высотку. С пустыми глазницами окон, торчащими неработающими антеннами и огромным баннером, вывешенном почти на половину дома. На огромном белом полотне красной краской был нарисован красный крест с приписанной ниже надписью «безопасная зона».

– Что это может значить? Безопасная зона?

– Не знаю, но это уже что-то. Зараженные не стали бы так заморачиваться. Не думаю, что это ловушка.

– Бред какой-то. Зачем кому-то писать «Безопасная зона»? Привлекать лишнее внимание зараженных, которые еще совсем не выжили из ума? Нелогично.

– Может, его хорошо охраняют?

– Думаешь, там нам помогут? – я заглядываю в его глаза, пытаясь понять, что там творится.

– Я надеюсь.

Он приобнял меня одной рукой, уверенно глядя вперед.

Хотелось бы заразиться от него этой уверенностью.

2.

Через три часа мы стояли на подступах к городу. Дорожный указатель, поржавевший и покосившийся от времени, гласил, что перед нами НоунТаун. Никогда не слышала о таком, но я раньше не особо-то и интересовалась географией. Как-то без нее было много дел.

Рядом с высоткой, которую мы заметили, было еще две недостроенные, словно А-2 поразила город в самый разгар строительства. С виду, НоунТаун вселял намного больше доверия, чем Вестмайер.

– Что чувствуешь? – спросил Алекс, разглядывая брошенное двухэтажное здание, находящееся в ста метрах от нас.

Никаких тебе бетонных стен с колючей проволокой. Никаких вышек и патрульных с автоматами.

– Не знаю, не могу точно определиться.

Внутри засело чувство, что все слишком хорошо. Слишком все просто. Так не бывает, только не со мной, у меня всегда все идет наперекосяк. Я боялась довериться этому хрупкому ощущению, что пока все идет нормально.

Здание пустовало, как и большинство других, стоящих за ним. Мы продвигались в центр, стараясь сильно не шуметь и не привлекать лишнего внимания, проверяя дома по обе стороны от дороги. Все вокруг уже вычистили до нас, поэтому поживиться было нечем.

– Здесь так тихо, - кажется, я слышу, как бьется мое собственное сердце.

– Как и везде.

– Иногда я скучаю по звукам прошлого мира.

– Это по каким?

– Ну, звук машин в городе, детский смех, заводы, пароходы, - я перечисляла все эти отголоски прошлого, который теперь казались такими далекими. – Всякое в этом роде.

– Да, я тоже.

Мы все ближе подходили к высотке с баннером.

На удивление пустующий город абсолютно не вселял в меня чувство страха. Он словно восстал из прошлого, из времени, когда я еще не встретила Алекса, и в одиночку выживала на руинах как раз таких городов. Тишина и одиночество – все, чем они могли похвастаться.

Высотка была огорожена двухметровым сетчатым забором с колючей проволокой. Так же по всей округе стояли всевозможные ежи – доски с гвоздями, куски бетона с торчащей арматурой. Неплохие укрепления, это тебе, конечно, не бетонная стена, но о безопасности здесь думают не в последнюю очередь.

Из единственного подъезда этого дома-свечки навстречу нам вышел молодой человек восточной внешности в дутой зеленой куртке с ружьем наперевес.

– Приветствую, брат, куда идем? Что ищем?

Ты еще спроси – «Цель посещения».

Выглядел он в целом дружелюбно. От него не хотелось бежать, сломя голову, куда глаза глядят.

– Нам нужна помощь врачей.

– Заразные?

Расстояние до нас было приличное, с учетом разделяющего забора сетки, поэтому парень чувствовал себя в безопасности, и всячески это показывал.

– Нет, у меня осложнение после воспаления легких, - пробубнила я, чувствуя, как от волнения легкие сжало в стальные тиски. Стало трудно дышать, я снова зашлась в кашле, сплюнув на землю сгусток крови.

Вот и приплыли. Я тут же наступила ботинком на багровую лужицу, чтобы Алекс не успел увидеть, что все стало заметно хуже. С каждым часом болезнь, какая бы они не была, прогрессировала. Мы не можем пройти мимо, оставалось отчаянно надеяться, что здесь мне помогут.

– Кровь покажи, брат, тогда пущу. Вижу, подружке твоей совсем плохо, бледная вся, поэтому давай быстрее, Мастуф еще кушать хочет.