– Ты спрячься. А мы поедем навстречу, – решил Попрядухин. – Я посмотрю, что это за гусь.

Они ударили по лошадям.

Попрядухин старательно проделал весь церемониал бурятской встречи, то есть сделал вид, что встречный его совершенно не интересует, и он соблюдает лишь вежливость.

– Менду! – сказал он.

– Менду!

– Ту менду байна?

– Менду байна!

– Малду менду? – продолжал Попрядухин.

Бурят, видимо, сгорал от любопытства узнать, что они за люди, что-то промычал в ответ, и только было разинул рот задать этот вопрос, как Попрядухин опять перебил его:

– Что у вас нового и хорошего слышно?

На это бурят свирепо ответил:

– Ничего нет! Что вы за люди? – наконец грозно спросил он.

– Странные люди, батюшка, – скромно ответил Попрядухин.

– Большевика? – по-русски произнес бурят, кивая на ружье.

«Ага! Это партизан», – сообразил Попрядухин и твердо сказал:

– Да, большевики.

Бурят поднес руку ко рту. Раздался оглушительный свист. Почти тотчас же за скалой послышался конский топот, и показалось пять всадников.

– Большевика, – кивнул на них бурят.

Мгновенно их окружили со всех – сторон. Попрядухин еще не опомнился, как был связан, ружье отобрано.

Аполлошку только разоружили.

– Большевика? – угрожающе говорили всадники, грозя плетью.

Тут только Попрядухин смекнул, что попал к белым.

– Дело наше желтенькое, – прошептал он Аполлошке. – Это сволочь, бандиты... Как бы не спустили с нас шкуру.

Скоро показались палатки. Навстречу отряду вышел высокий бурят, видимо, начальство.

– Большевика, – с торжеством сказал всадник, указывая на Попрядухина.

– Врет, – нахально ответил Попрядухин.

Бурят нахмурился. Он выслушал доклад всадника и, подойдя к Попрядухину, грозно спросил по-бурятски:

– Ты за кого: за красных или за белых?

На этот раз, боясь попасть впросак, Попрядухин схитрил.

– Мы за вас, – сказал он. – Мы за вас.

– За кого «за вас?»

– За бурят, – произнес Попрядухин.

Недоумение разлилось по лицу допрашивающего. В это время из палатки показался солдат в форме фельдфебеля.

– Большевика поймали? – спросил он.

Бурят сообщил о своем допросе. Старая царская форма рассеяла сомнения Попрядухина.

– Я слышал, – сказал фельдфебель и кивнул на Попрядухина. – Несомненно, большевик!

– Что вы, ваше благородие! – завопил старик. – В мои ли годы?

– Неча кувыркаться-то, – сердито крикнул солдат. – Надо лучше его к самому князю. Он разберет. Наше дело маленькое.

– К какому князю? – спросил испуганно Попрядухин.

– К начальнику. Там увидишь – какой.

После долгого ожидания под дождем пленников ввели в палатку.

Увидав Попрядухина, Урбужан даже приподнялся. От злобы у него, как у кабана, выступила пена на губах.

– Лучше бы вам на свет не родиться! – прошипел он. – Я угощу вас так... В пещеру их! – крикнул он. – Я приду!

Пещера в скалах неподалеку от лагеря служила тюрьмой.

– Попали в переплет, – растерянно бормотал старик. – Ловко засыпались. Думал, собаки в живых нет. Камой, черт его вытащил?

Он бормотал сам с собой и ругался, приводя изречения охотского исправника. Аполлошка сначала, глядя на него, принялся реветь; потом заснул, положив голову ему на колени.

– Эх, подвел я тебя, малец! – вздыхал Попрядухин. – Этот зверь такое придумает, что, истинно, рождению не обрадуешься.

Старик слышал о применявшейся у бандитов пытке шомполом. Говорили даже, что сдирают кожу. «Нешто, руки на себя наложить? А малец? Бежать?» Но у входа стоял часовой с угрюмым, злым лицом.

Хоть бы Вампилун цел остался. Может, выручит. Но где и как? Что может он сделать против отряда и взбешенного Урбужана.

Старик уныло повесил голову.

В это время до его слуха донесся из глубины пещеры какой-то глухой не то писк, не то лай. Потом мимо ног шмыгнул зверек. Лисенок! «Верно, вода от дождей в нору затекла», – предположил он. И снова предался своим мрачным размышлениям.

Но время шло и шло. Урбужан не показывался.

Сменился часовой. Спустились сумерки. Проснулся Аполлошка.

Попрядухин ласково погладил его кудри.

– Что, паря? Чтой-то долго нас не ведут?

– Забыли?

– Нет. Вишь, часовой стоит.

Аполлошка встал, потянулся. Неожиданно насторожился.

– Ты чего?

– Зверем пахнет.

– Лисята здесь. Сейчас один пробегал тут.

Аполлошка вскочил.

– Где?

– Здесь.

Мальчик забыл про опасность. Поймать живого лисенка – давнишняя мечта. Он тихонько начал пробираться в глубь пещеры.