Выстрел в упор размозжил ему череп.

– Бабу сюда! – крикнул однорукий.

Из хлева приволокли кухарку, толстую старуху, окровавленную, в разорванном платье. Увидев труп хозяина, бандитов с шомполами, она дико вскрикнула, рванулась и кинулась в ворота.

Меткая пуля одного из разбойников пробила ей спину, и она грохнулась наземь.

Урбужан в бешенстве обернулся и нагайкой по лицу огрел удачного стрелка.

– Сволочь! – прохрипел он. – Бабу убил! А, сволочь! – И начал хлестать его. – Просили тебя?!

Алла, сидя в подполье, услыхала глухие выстрелы. Потом по грохоту и крикам поняла, что шайка ворвалась в дом. Она слышала, как разбивали сундуки, комод, ломали мебель, и тряслась от ужаса.

Наконец, очередь дошла до подполья.

Ее вытащили в бессознательном состоянии. На дворе она пришла в себя, но, увидав труп с разможженным черепом, снова погрузилась в обморок. Урбужан приказал привязать ее к седлу свободной лошади. Оставив позади разграбленное зимовье, отряд с захваченным имуществом и полумертвой девушкой двинулся в тайгу.

Необозримы первобытные чащи, тянущиеся от Верхнеангарска до Читы. Целая армия могла бы укрыться в ней. Кто найдет здесь отряд в несколько десятков человек?

Бурят-работник, возвращавшийся в зимовье, заслышав выстрелы, заподозрив, в чем дело, спрятался в кустах. Когда отряд скрылся, он, дрожа от страха, добрался до зимовья и, увидев страшную картину, бежал в Верхнеангарск.

– Зачем и куда ты везешь меня? – гневно спрашивала девушка Урбужана, когда он на остановках приходил справляться, не нужно ли чего ей.

– У меня три жены, но они стары. Ты будешь между ними, как звезда, – отвечал он.

– Никогда! – кричала она, плача.

– Иначе я отдам тебя на потеху моим молодцам.

– Негодяй!

– Я дам тебе лучшую юрту, – продолжал Урбужан. – У меня в Монголии табун в тысячу лошадей и двенадцать тысяч овец. Я увезу тебя в монгольские степи. Все богатство будет твоим. Всякое желание твое будет исполнено, как в сказке.

– Ты убил моего отца! – гневно воскликнула девушка.

– Его застрелили без моего приказания, – лгал Урбужан. – Если бы я знал, что он твой отец, я сохранил бы ему жизнь. Скажи же, согласна ты быть моей женой?

– Вон отсюда!

Он уходил от пленницы злой, но, видимо, сдерживая себя и не теряя надежды покончить миром.

Надеясь на мир, он не знал Аллы. Ее трясло от возмущения, когда он приближался.

В тайге свой отряд Урбужан разделил на две части.

Большую часть людей он отправил северным берегом Байкала на запад, часть оставил в засаде, а сам с охраной и пленницей торопливо направился на Ольхон. Негодяй спешил домой, чтобы поместить пленницу в надежное место и заняться свадьбой.

Мучительна была дорога до Ольхона. Алла облегченно вздохнула, когда очутилась в богатой бурятской юрте, хотя знала, что здесь будет еще хуже.

Первые дни Урбужан не показывался.

Для услуг Аллы была приставлена старая бурятка, ни слова не говорившая по-русски. Кое-как Алла объяснялась с ней знаками.

Все мысли девушки были сосредоточены на бегстве.

Первым делом она внимательно осмотрела помещение.

Юрта Урбужана представляла большую просторную избу с лавками по стенам для сидения и спанья. Лавки были богато убраны шкурами. У северной стены, прямо против входа, стоял ящик с шаманскими богами – «оно-гонами». Возле лавок помещались сундуки с разным домашним скарбом, но оружия она нигде не нашла никакого. Стены были прочны. Снаружи у ворот во дворе стоял караульный. Во двор выходить пленнице запрещалось. Все время возле нее торчала старая бурятка.

Девушка то ломала голову в поисках плана бегства, то, не видя никакой возможности бежать, мечтала о самоубийстве, то, вспоминая дорогих ей людей, надеялась, что они узнают о ее похищении и выручат ее, и думала, как затянуть время.

Однажды из рассказа старухи она узнала, что бурятка подавала для князя сырую конскую печень. Алла знала, что это считается у бурят средством поправиться после пьянства. Очевидно, Урбужан пьянствовал. Это усилило ее тревогу.

Старуха подтвердила, что скоро будет «тайлаган» – большой общественный пир, на который Урбужан ждет много гостей. Неужели он готовится к свадьбе?

Однажды вечером она услышала его шаги. Урбужан вошел в юрту и приказал бурятке удалиться. Они остались вдвоем.

Аллу поразило убранство бурята. Он был в дорогом кафтане, отороченном мехом; за поясом висел золоченый кинжал и револьвер; на огромной голове едва держалась небольшая серая круглая шляпа с полями и красной кисточкой на макушке. При виде девушки глаза Урбужана загорелись, пьяно пошатываясь, он подошел к ней. Как никогда была противна эта нахальная жирная физиономия с узенькими косыми глазками, выдающимися скулами, большими оттопыренными ушами, жесткими, как конский хвост, черными волосами. От него разило спиртом и конским потом.