– Ах! – в отчаянии воскликнул Байярдель. – Все это произошло по вине майора Мерри Рулза, черт бы его побрал!

– Я всегда считал этого человека честолюбивым прохвостом, – невозмутимо произнес Лефор. – Впрочем, никогда бы не подумал, что он может забрать над Мартиникой такую власть, да еще отправить экспедицию, подобную вашей…

– Эх, дружище, если бы генерал Дюпарке был жив, ни о чем похожем не могло бы быть и речи!

– Что за сказки вы тут рассказываете?! – вскричал флибустьер. – Неужели генерал Дюпарке?..

– Скончался! Да, друг мой. Так оно и есть! Умер как храбрый солдат, каковым оставался до последнего вздоха.

Лефор поскреб заросший густой щетиной подбородок, как делал всегда в минуты напряженной работы мысли.

На него нахлынули воспоминания. Он снова увидел себя на «Макарене», тогда он сражался с молодым губернатором Дюпарке, совсем как недавно – с Байярделем. Он вспомнил, как генерала захватили в плен, как он, Лефор, пытался вернуть ему свободу, как похитили господина де Туази… Внезапно он смягчился и изменившимся взволнованным голосом спросил, стараясь не показать своих чувств:

– Что же дальше? Генерал умер, а кто на его месте? Надеюсь, не Мерри Рулз?..

– Нет, конечно, но разница невелика! Высший Совет утвердил Мари Дюпарке в должности ее покойного супруга вплоть до совершеннолетия их старшего сына Жака д'Энамбюка…

Флибустьер стал поспешно загибать пальцы, после чего изрек:

– Мальчишке, если не ошибаюсь, всего одиннадцать лет…

– Именно так: одиннадцать! Совершеннолетним он станет не завтра. А за это время в реке Отцов Иезуитов много воды утечет!

– Какое же отношение имеет Мерри Рулз к данному вопросу? Не объясните ли?..

– Мерри Рулз и генеральша, – с горечью пояснил капитан береговой охраны, – стали лучшими друзьями.

Лефор с силой ударил правым кулаком в ладонь левой руки.

– Невероятно! – вскричал он. – Дружище, вы смеетесь надо мной! Я же предостерегал дамочку от этого лицемера!

– Тем не менее такова правда! Как только генеральша захватила власть, Рулз поспешил объявить решительную и немедленную войну против флибустьеров, которые, как вы, покинули Сент-Кристофер и укрылись на Мари-Галанте. По мнению майора, они угрожают безопасности Мартиники…

– Тысяча чертей! Говорите, они угрожают безопасности Мартиники?

– Совершенно верно! Таково мнение генеральши, Мерри Рулза в особенности и даже большинства колонистов острова!.. Когда майор дал мне это ненавистное поручение, он меня заверил, что вас в этих местах нету. Дьявольщина! Он знал о нашей дружбе. Однако намекнул мне, что случайно мы можем оказаться лицом к лицу… Согласно королевскому приказу, мне надлежало, если бы так и случилось, обойтись с вами, как с любым другим пиратом! Ради справедливости стоит, кстати, признать, что ваши товарищи из Сент-Кристофера зашли в последнее время слишком далеко. Они напали на несколько поселков в южной оконечности Мартиники – воровали, разбойничали, насиловали женщин!

– Вы не путайте пиратов с флибустьерами, – сказал Лефор. – У меня патент на ведение военных действий, подписанный самим командором де Пуэнси, и я выплачиваю в королевскую казну десятину со всей добычи!

– Что не помешало королю издать указ об уничтожении всех флибустьеров… Полагаю, во Франции просто не знают, что происходит в наших краях. Я тщетно пытался втолковать генеральше и майору, что, уничтожив морское пиратство, мы лишим Мартинику подвоза продовольствия! Английские корсары набросятся на нас, станут досматривать все торговые суда, идущие от нас, так как некому будет охотиться на них самих… Испанцы сделают то же, потому что в этом деле кто смел, тот и съел…

– И генеральша не поняла?..

– Ни она, ни майор… Скажите сумасшедшему, что он безумец, – разве он вам поверит?! Воистину, кого Бог хочет погубить, того лишает разума… Говорю вам, дружище, что госпожа Дюпарке сговорилась с майором. Накажи меня Бог, недолго ей находиться у власти! Рулз очень скоро опорочит ее в глазах общества. Даже те, что сегодня заставляют ее уничтожить флибустьеров, первыми и вменят ей это в вину потом, когда у них живот подведет от голода… В тот день все поймут то, о чем сегодня догадываемся лишь мы с вами. Я говорил об этом с Лагареном. Только мы с ним вдвоем на всем острове и осознаём опасность.

С неожиданной яростью Лефор стал колотить себя кулаками в грудь. Потом вскочил и заходил кругами вокруг капитана береговой охраны. На песке неотступно следовала за ним его огромная тень. Его мощные плечевые мышцы заходили ходуном.

– О черт! – выругался он. – Скоро они поймут! Помяните мое слово, Байярдель: они скоро опомнятся. Даю им месяц! Да, месяц поста, не больше, а тогда я приду в Сен-Пьер поглядеть, как пауки оплели своими сетями зубы этим негодяям! Когда мхом порастут их глотки, потому что эти идиоты не смогут пошевелить челюстями, когда долгий пост согнет их в три погибели, вот тут они и поймут свою ошибку. Так-то, друг мой!