Шелли. Боже милостивый! Шелли.

Люди схватили меня, но я словно спятил. Стал отбиваться от них руками и ногами.

Они отступили, видимо, боясь порвать в драке свои грязные костюмы. Я принялся взбираться на груду мертвечины, и никто не стал меня преследовать. Я обливался потом и кровью, в висках словно стучал барабан, голова кишела кричащими тенями. Это было безумие, полное безумие, но я просто не мог оставить там Шелли. С теми другими мертвецами. А в кузове самосвала их были десятки. Это была огромная, шевелящаяся масса, кишащая ползающими и извивающимися тварями. Я карабкался, а мои руки проваливались в пористые животы, выпуская наружу желтые облака удушливого трупного газа. Обезумев от горя, я полз через это зловонное море гнили. Мои пальцы протыкали размякшие лица, царапали черепа, пытаясь нащупать точку опоры.

До савана Шелли оставались считанные дюймы... как вдруг я сорвался вниз.

Невыносимые тошнота и отвращение лишили меня остатков сил. Я скользил по груде трупов вниз, по лицу ползали гудящие мухи, тухлое мясо забилось под ногти.

– Готов уже спуститься, сынок?
– спросил один из мужчин.

Когда я сполз с кузова, они швырнули меня на тротуар и стали выбивать из меня дерьмо, пока я не потерял сознание. Когда пару часов спустя я очнулся, то обнаружил, что лежу в траве, там, где меня бросили. Какая-то собака слизывала у меня с пальцев грязь. Дыхание вырывалось из меня белыми холодными облачками. Лик луны над головой был запятнан черным дымом, стелящимся из незатухающих трупных ям.

Вот к чему все пришло.

Боже, благослови Америку.

5

Все что мне хотелось после этого, это побыть одному. Остаться наедине со своими горестными мыслями и бутылкой виски, но Билл Хермс нашел меня и не дал мне раскиснуть.

– Она умерла, - сказал он.
– Шелли оставила нас и обрела покой. Не оскверняй ее память своим саморазрушением.

Я знал, что он абсолютно прав, а еще я знал, что я не последую его мудрому совету. Все, что я хотел сейчас, это разрушения, белого холодного забвения. Возможно, Билл это тоже почувствовал, потому что вскипятил воду на своей дровяной печи, навел ванну и заставил меня помыться. После чего приготовил мне немного еды. Она была из консервов - другой в эти дни не было, но, по крайней мере, хоть что-то попало мне в желудок.

Он смотрел, как я ковыряю хэш из солонины и омлет из яичного порошка. Смотрел очень внимательно. Затем вытащил сигарету из мятой красной пачки, отломил фильтр и закурил, выдыхая дым из ноздрей. И за это время он ни разу не сводил с меня глаз.

– Что ж, валяй, Билл, - произнес я.
– Если у тебя есть что сказать, говори.

Он усмехнулся.

– Думаю, пора тебе собирать вещички и двигать отсюда. Тебя больше ничего уже не держит. Здесь день ото дня становится все хуже. Выбирайся отсюда. Выбирайся загород, где у человека есть хоть какой-то шанс.

– Мы жили здесь. Это - наш район.

– Все это уже в прошлом, сынок. Ничего не осталось, кроме воспоминаний. Выбирайся, ради бога. Выбирайся немедленно.

– А ты?

– Зачем? Там меня ничто не ждет. Я слишком стар, чтобы начинать все сначала.

От отложил вилку.

– Билл, здесь у тебя тоже ничего нет, кроме воспоминаний.

– Доживешь до моих лет, - сказал он, выпуская облако дыма, - вряд ли будет как-то по-другому.

Он отвернулся и выглянул из-за занавесок на улицу. Покачал головой.

– Чертова помойка, Рик. Вот что это. Я давно хотел выбраться отсюда. И выбрался бы, если б Эллен не любила этот город так сильно. Она выросла через две улицы отсюда. Даже когда она ушла... не знаю... что-то удерживало меня.

– Меня тоже что-то удерживает.

– Чушь.
– Билл откашлялся в руку, и я, возможно, впервые заметил пятна у него на лице. А еще странный желтоватый отлив.
– Чушь, говорю. Тебе нужно уходить, пока не стало хуже. Прямо сейчас, Рик. Я слишком стар, чтобы пойти с тобой. Когда вырываешь старое дерево с корнями, оно умирает. Но молодое... можно пересадить, и оно снова зазеленеет. Понимаешь, о чем я?

Я все понимал.

– Я подумаю.

У Билла был вид, будто он собирается прочитать мне выговор, но вместо этого зашелся в приступе кашля. Сигарета выпала у него из пальцев, и он вцепился в кухонную стойку.

Я вскочил на ноги.

– Билл...

Он отмахнулся.

– Я в порядке. Просто старый стал. Давно и много курю. Вот и все.

Но я не верил ему. Этот кашель. Слабость. Пятнистое лицо. Нет, это было что-то совершенно другое. И что-то очень серьезное.

– Рик, вали отсюда к черту, - сказал он и встал прямо. Это далось ему с таким трудом, что он стал задыхаться.
– Мы с Эллен... о, отец наш небесный... мы так сильно любили вас с Шелли. У нас никогда не было своих детей. Всегда мечтали о похожих на вас двоих. Так что сделай старику одолжение и убирайся из этого города.

– Билл, я....

– Пожалуйста, Рик.

Потом мне все стало ясно: Билл Хермс страдал от лучевой болезни.

Через неделю его не стало.

6

Билл Хермс был хорошим человеком. Умудренным временем и опытом. Послушал ли я его совета? Конечно же, нет. Я остался. Остался, вопреки здравому смыслу.

Пища и вода были самой главной проблемой. Долгое время был занят только тем, что пытался выходить Шелли, и, следовательно, пренебрегал всем остальным. В чулане было хоть шаром покати, поэтому я вместе с остальными канализационными крысами стал выходить на улицы, собирая все, что мог найти.