В голове сейчас была одна мысль - потянуть время. Подождать, пока нормально затянутся раны, и добраться до горла миртерца. Отомстить. За команду. За Илиса. За Джамита… За тигрёнка? На него меня уже не хватит. Судя по состоянию ран, я здесь больше суток. Значит, до дня Дракона восемь дней.

«Ещё целых восемь дней!» - встрепенулся внутренний голос и забился обратно в угол, напуганный хлопнувшей дверью. Я осталась в полной темноте и тишине.

Сквозняк скользнул по лицу. Разбудил. А лучше бы не просыпаться… Я ощупала перевязки. По крайней мере, уже ничего не болит. Лекари, штопавшие мою шкуру, всегда удивлялись той скорости, с которой эта шкура заживает.

За дверью послышались шаги, и на пороге появился вчерашний конвой. В этот раз бойцы просто молча связали меня и повели прочь. Я вовремя вспомнила, что во время связывания нужно напрячь все мышцы, и теперь верёвки висели на мне довольно свободно. Впрочем, снять их вряд ли удастся. Всё-таки эти наёмники своё дело знают.

Те же лестницы, те же коридоры, так же, с завязанными глазами. Видимо, для того, чтобы я не могла посмотреть в окно.

– Попробуем поговорить ещё раз, - спокойно предложил генерал, когда меня привязали напротив него. Повязка с глаз была снята, и нас оставили наедине.

– Рад, что горе вас не убило, - Атрес посмотрел на меня поверх составленных кончиков пальцев.
– Как-никак, вы мой единственный источник информации. Почти.

Я не подала виду, но последнее слово обожгло. Не верь ему, Лиа. Ты сама пользовалась этим приёмом на допросах - погрузить в отчаяние, потом дать надежду.

– Я всё ещё жду добровольного рассказа. Кому вы служили? Что успели рассказать? Вы удивительно быстро восстанавливаетесь, поэтому к завтрашнему дню, я думаю, восстановитесь достаточно, чтобы выдержать пытки. Так что, сегодня ваш последний шанс на лёгкую смерть.

– Смерть лёгкой не бывает, генерал.

– Всё познаётся в сравнении.

– А мне не с чем сравнивать.

– Как лишённый права на жизнь находит себе серьёзную поддержку?

– Я не просто лишённая права. Я капитан секретной службы сильнейшего государства на материке. Вы думаете, мало желающих оказать мне покровительство?

– Миртер вам покровительства не оказывал точно.

– Ну да. Вы бы знали, - нарочито серьёзно, «с пониманием» сказала я.

Левый ус раздражённо дёрнулся. Вот и отлично. Я всё-таки вывела вас из себя. Ошибитесь, генерал. Если хоть кто-то из них жив…

– Уважаю вашу силу, капитан, - Атрес прищурился.
– В вашем положении пытаться играть со мной - смело.

– Вы начали первый. Я тоже работала в секретной службе. Скажу прямо. Ценная информация для вас у меня есть. Пытать меня - ваше право как победителя. Но пока я не увижу свою команду, говорить я ничего не буду. Если их всех, как вы сказали, нет в живых, я хочу видеть их тела.

– Не в ваших интересах ставить мне условия.

– Не в ваших интересах мои условия не принимать, - холодно отозвалась я. Уходит от ответа. Значит, есть маленькая вероятность, что кто-то жив. Может, даже все. Хотя смерть веду я видела своими глазами…

– Я, конечно, могу показать вам тела. Мы их пока храним. Но смысл? Я ведь прекрасно понимаю, что вы можете не сказать мне ничего. Или сказать не то. Я думаю, пытки несколько эффективнее. По крайней мере, до сих пор они меня не подводили.

– Тогда до завтра, генерал, - я рванулась на верёвках, попытавшись встать. Конечно, не вышло, но я и не надеялась. Я хотела показать ему, что первая заканчиваю разговор, когда захочу. А вот это мне удалось. Генерал метнул в меня неприязненный взгляд и позвал охрану. Пятеро наёмников появились мгновенно. Двое стали меня отвязывать. Третий, старший, подошёл с повязкой в руках.

– Вепрь, подойди, дам пару ценных указаний, - позвал его генерал.

Старший мгновенно выполнил приказ, так и не завязав мне глаза. Атрес, сосредоточенный на своих мыслях, махнул рукой, и четверо оставшихся бойцов повели меня прочь из кабинета.

Коридор оказался просторным, с высоким сводчатым потолком и сложенными из серого камня стенами. Узкие стрельчатые окна делили его на густые полосы света и тени. Проходя мимо окна, я бросила взгляд на улицу. Мои предположения оказались верными. Яркой синевой блистал залив. Далеко на противоположной стороне виднелись мачты и стрелы подъёмников. Я вспомнила роскошные улицы южного берега. Похоже, я нахожусь в том высоком сером дворце, который однажды видела с борта корабля. Только в нём, пожалуй, мог быть вот такой коридор.

Меня грубо толкнули в спину, чтобы не задерживалась. Через несколько шагов коридор закончился знакомой ногам лестницей. Широким и пологим винтом она закручивалась вниз и вверх. Да, три этажа - это точно тот дворец.

Мы спустились на первый этаж, и я заметила, что на лестницу выходят не только главные коридоры. Круглые стены лестничной башни были увешаны гобеленами с изображениями моря и кораблей. Один из гобеленов покачивался, словно из-за него дуло. Да так, похоже, и было. За ним или открытая дверь, или отдушина. А на полу, там, где бахрома гобелена щекотала пушистые края ковра, лежал брошенный кем-то бутон белой розы. В сердце кольнуло. И кому бы здесь её ронять? Вихрем пронеслось в голове последнее утро в доме Ти Гора. Так не бывает. А впрочем, хуже не будет.