Лонцо услышал, как с галереи жрецов полились слова молитвы.

– …и Грозами Великими дарована корона императору, и не в силах смертных отобрать её, - читали густые низкие голоса.

Герцог обернулся. Всадники, насколько хватало глаз, безмолвствовали и не шевелились. В глазах их читалось отчаяние. Судя по легкой боли в висках, один из этой сотни жрецов смотрел и на Лонцо, но ему было плевать.

– Твои жрецы знают красивые слова, чтобы выдать свою силу за силу Гроз, но что они скажут, когда увидят это?
– Лонцо выхватил из седельной сумки книгу Истины и поднял над головой, с удовольствием следя за дрогнувшим, наконец, спокойствием Тагора и за непониманием на лицах жрецов. Ведь он, малыш Лонцо, уже должен был ползти к Тагору на коленях.

– Смотрите, маги, именующие себя Детьми Гроз! Это легендарная книга Истины! Я нашёл её, Тагор! Я нашёл её, жрецы! Смотрите!

Как он и ожидал, внимание всех без исключения шестых переключилось на сверкавшую в лучах неяркого зимнего солнца книгу. Неверие и желание верить читались на их лицах. А за спиной Лонцо пришла в движение армия. И тут же выстрелили стоявшие во втором ряду разозленные демоны. Чёрный рой стрел перечеркнул небо и веером накрыл галерею. Ни одна стрела не пролетела мимо. Каждому из сотни шестых досталось хотя бы по одной.

– Где теперь твоя сила, Тагор?!
– выкрикнул Лонцо, когда на галерее не осталось ни одного стоявшего на ногах жреца.

Однако император прекрасно справился с эмоциями, сохранив величественно-спокойное выражение лица, словно произошедшее на галереях его не касалось.

– Удивить меня не удастся, малыш Лонцо! Я полтора года ждал, пока ты найдешь для меня эту книгу! Ты лишь оправдал мои ожидания и не более того. И сейчас ты отдашь мне книгу и велишь своему потешному полку разойтись по домам!

– Ты потерял право приказывать мне, Тагор!

– Пока ещё нет, Лонцо! Ты пришёл мстить за брата? Похоже, ты очень любил его.

– Не смей вспоминать даже его имя! Ты не достоин того, чтобы произносить его!
– вышел из себя Лонцо, машинально обнажив меч.

Мгновенно за его спиной сотни стрел легли на тетиву и засвистели тысячи клинков.

– Не спеши, малыш!
– поднял руку Тагор, когда шум утих.
– Я ещё не показал тебе своего права приказывать! Вот оно, моё право!
– император посторонился, и пятеро рослых наемников вывели на балкон связанного человека, худого и изможденного.

Наёмники вытолкнули его вперёд, заставив посмотреть в толпу, и Лонцо выронил меч, подавившись выдохом. На площади восстановилась гробовая тишина.

– Локо… - прошептал Лонцо, не в силах справиться с сокрушительной смесью боли и счастья.
– Локо! Живой!

Кавалерия недоверчиво загомонила и стихла по повелительному жесту Тагора.

– Больно терять, верно, Лонцо? А терять во второй раз стократ больней!

Теряя контроль, Лонцо вырвал из рук капитана Тарко лук и наложил стрелу.

– Не делай глупостей, малыш. Эти пятеро - дассы. Им твой героизм безразличен. Локо умрёт в один миг со мной! Впрочем, он умрёт и так, если ты не уведёшь свой потешный полк прямо сейчас.

– Уничтожь его, Лонцо! Я ведь всё равно уже умер!
– крикнул Локо и плюнул в лицо Тагору.

Армия восторженно взревела, а вышедший, наконец, из себя Тагор изо всех сил ударил герцога Горского по лицу. Удар вспышкой света отразился в сознании Дорского. Он почувствовал, что внутри него разгорается холодное серебряное пламя, как тогда, на тракте у дархурского замка.

«Ты хочешь, чтобы я умолял тебя?» - Лонцо смотрел в лицо Тагора, переставая слышать рычащую за спиной толпу.

Вспышка серебристого света перечеркнула мысли и хлынула наружу. Беззвучно рухнули на пол пятеро стражей, отпустив так и не упавшего от удара Локо, опустились на колени трое телохранителей за спиной Тагора. Сам император испуганно отшатнулся назад и замер, пригвождённый взглядом Дорского.

– Ты всё-таки стал магом, - прошептал он, падая на колени.

– Этого ты не учёл, - холодно отозвался Лонцо, услышавшего этот шёпот, несмотря на расстояние.

Лицо Тагора исказилось. Он зарычал, потом вскрикнул, схватившись за сердце, и рухнул на пол. Дорский обессилено опустил плечи. Потом встрепенулся, соскользнул с коня и помчался к дворцу. Стража почтительно расступилась. Опрометью взбежав по изученным за годы лестницам, Лонцо вылетел на балкон. Выхватив кинжал, он торопливо перерезал путы, стягивающие руки и плечи Горского, и братья горячо обнялись. Вышедшая из оцепенения кавалерия восторженно взревела.

– Мне сказали, что ты умер, - проговорил Локо, отстраняя брата и заглядывая ему в глаза.