Через несколько минут на месте двухэтажного каменного дома осталось только чёрное пятно сажи. Не осталось даже пепла.

Клирики повернулись к толпе единым движением, как один организм. По сути, так оно и было, каждый из них был глазами, ушами и руками всемогущего бога.

– Расходитесь по домам, - произнёс мастер, и его голос пролетел над толпой, не пропуская никого.
– Ночь - время тёмное.

Глава 1.

Огарок свечи чадил и трещал, догорая в глиняной плошке. Тени шелестели по стенам маленькой кельи, прячась от крохотного огонька и сгущаясь в углах под потолком. Где-то за толстой каменной стеной барабанил дождь.

Молодой монах в потёртой серой хламиде брился перед маленьким зеркалом, отскабливая жёсткую щетину с подбородка. Из зеркала на него смотрел черноволосый юноша девятнадцати лет, с широкими скулами и перебитым когда-то в уличной драке носом. Этот юноша не хотел становиться клириком. Монах, который стоял перед зеркалом - должен был им стать.

В коридоре, за тяжёлой холщовой шторой, кто-то открыл окно, и ночной ветер помчался сквозь каменные внутренности академии. Пламя затрепетало, едва не погаснув.

– Перестань, - буркнул монах.

Красный огонёк встал ровно, не обращая внимания на потоки холодного воздуха. За шторой послышалось вежливое покашливание.

– Брат Коррин, - раздался голос из коридора.

Юноша смыл остатки пены с лица.

– Уже иду, - сказал он, усилием воли заставляя свечку погаснуть.

В коридоре стоял мужчина в белой рясе подмастерья. Узкое вытянутое лицо было изрезано сетью шрамов, сплетающихся в печать верности, ярко-зелёные глаза цепко следили за каждой деталью.

– Не стоит тратить свою Жизнь на мелкие чудеса, юноша, - спокойно произнёс он.
– Она вам дана для большего.

Коррин послушно склонил голову. Мелкое колдовство в стенах академии, да и вообще, среди клириков, не поощрялось. Крупное, по воле Владыки, даровалось только после посвящения. Вместе со шрамами.

Юноша потрогал зудящие после бритья щёки. Вырезать печать было страшно. Клирик заметил его волнение.

– Я тоже боялся перед посвящением, - признался он.
– Хвала Пресветлому, он меня принял. Не бойся, брат.

– Мастер Освальд, - начал юноша.
– Сколько монахов было в вашем выпуске?

– Девять, - ответил клирик.

– И сколько из них получили печать?

Мастер Освальд на мгновение задумался.

– Двое, - ответил он.

С губ юноши сорвался нервный смешок.

– А остальные?

– Отлучены, разумеется.

Монахи вышли во внутренний дворик, где восходящее солнце робко пробивалось сквозь пелену дождя. На утоптанной площадке тренировались с мечами два мастера, обмениваясь ударами на сверхчеловеческих скоростях. Клинки звенели на всю округу, но заточенная сталь пронзала только воздух и капли дождя.

Коррин завистливо посмотрел на сражение. Такое владение собственным телом пока оставалось только пределом мечтаний. Но, судя по рассказам, это далеко не предел. Сила Владыки безгранична, делится он щедро, лишь бы хватило веры.

– Выбирай оружие, - произнёс наставник.

Из груды сверкающего металла Коррин выбрал короткий, всего в локоть длиной, кинжал. Природное чутьё подсказывало ему, что большая часть драк в его жизни произойдёт скорее не в чистом поле, а в душных закоулках и узких коридорах, где размахнуться не будет возможности.

Освальд взял длинный меч, несколько раз рубанул по воздуху и кивнул ученику. Коррин встал перед ним в оборонительной стойке. Ежедневная рутина началась.

Меч, разрубая дождевые капли, пронёсся перед лицом юноши, тот отпрянул, заскользив по грязи. Коррин перекинул клинок в руке обратным хватом, рванул влево, пытаясь обойти защиту наставника, но был вынужден отступить. Освальд грамотно держал его на расстоянии вытянутого клинка, изредка атакуя по ногам. Защитить ноги одним кинжалом невозможно, и юноша был вынужден отступать, даже не надеясь на контратаку.

Коррин отходил назад по широкой дуге, стиснув зубы и спешно пытаясь разработать план действий. Кинжал против длинного меча - проигрышная комбинация. Хотя клириков учили сражаться с любым оружием и в любой ситуации.

– Вспоминай!
– произнёс Освальд, принимая на гарду выпад ученика. Наставник даже не сбил дыхание.

Парень нахмурился, отскочил на два шага назад, носком сапога подцепил комок грязи и швырнул в учителя. Освальду пришлось прикрыть глаза, по белой рясе расплылись тысячи грязных капель. Коррин молнией подскочил к наставнику, отвёл его меч в сторону и приставил клинок к шее.