Хоть я и была худосочной, мой отец — самый высокий мужчина деревни, и я доросла ему до плеча, а вот Дракон не был крупного телосложения. Мы едва не скатились с лестницы вместе. Он быстро ухватился одной рукой за перила, а другой — схватил мою, и так, чудом, спас нас от падения на пол. Я фактически повисла на нем, вцепившись в кафтан и уставившись в его удивленное лицо. В первый момент он был слишком ошарашен, чтобы думать, так что стал похож на обычного захваченного врасплох человека: выглядевшего чуточку глупо и слегка растеряно, с открытым ртом и выпученными глазами.

Я сама была так ошарашена, что не могла пошевелиться. Просто стояла и беспомощно пялилась на него. Он первым пришел в себя. Его лицо исказилось от гнева, и он отцепил меня от себя и поставил на ноги. Тут до меня наконец-то дошел смысл происшествия, и я в панике выпалила прежде, чем он успел заговорить:

— Я ищу кухню!

— Неужели? — Произнес он вкрадчиво. В его лице не осталось ни следа былой уязвимости. Оно стало жестким и злым. Он не отпустил мою руку, а сжал ее до боли. Я чувствовала его жар сквозь ткань рукава. Он дернул меня к себе и наклонился. Думаю, он хотел нависнуть надо мной, но поскольку у него это не вышло, он разозлился еще сильнее. Если бы у меня было время все хорошенько обдумать, я бы присела, чтобы казаться меньше, но я слишком устала и перепугалась. Так что в результате его лицо оказалось прямо перед моим так близко, что его дыхание касалось моих губ, и он, пугая меня еще сильнее, тихо злобно прошептал: — Тогда мне лучше проводить тебя.

— Я… да я и… сама, — дрожа, попыталась я отстраниться. Он развернулся и потащил меня за собой вниз по ступеням: вокруг, снова и снова, и снова. Пять поворотов спустя мы добрались до следующего этажа, потом еще спустя три свет стал тусклее, пока, наконец, он не втащил меня на нижний уровень башни, который оказался одним большим подвалом с голыми каменными стенами с огромным очагом в виде недовольного рта, из которого яростно вырывалось пламя.

Он подтащил меня прямо к нему, и я в какой-то момент, ослепленная ужасом, решила, что он толкнет меня внутрь. Он был силен, гораздо сильнее, чем казался с виду, и легко тащил меня за собой по лестнице. Но я не могла позволить бросаться мной во всякие там очаги. Я не была послушной тихоней и всю жизнь провела, лазая по деревьям в роще и продираясь сквозь буреломы. Кроме того, страх придал мне сил. Едва он подтащил меня ближе, я заорала и принялась вырываться, царапаясь и брыкаясь, так что на сей раз я повалила его на пол.

Сама же повалилась сверху. Наши головы одновременно стукнулись об пол, и мы оглушенные лежали несколько мгновений с переплетенными конечностями. Камин рядом взметал языки пламени и потрескивал, и когда мой страх чуть поутих, я вдруг заметила по близости в стене небольшие печные заслонки, над ними вертел для запекания, еще выше огромные полки с горшками. Короче, это оказалась всего лишь кухня.

Спустя миг он спросил, почти удивленно:

— Ты, что, ненормальная?

— Я думала, вы собираетесь бросить меня в очаг, — еще не придя в себя до конца, ответила я и прыснула от смеха.

Это был не нестоящий смех… наполовину истерический. К этому моменту меня таскали кругами по лестнице, голодную, мои колени и локти болели от ушибов, а голова так просто раскалывалась, словно череп треснул от удара, но я не могла остановиться.

Но он всего этого не знал. А знал он то, что выбранная им глупая деревенская девица смеется над ним, Драконом — величайшим волшебником королевства, своим лордом и повелителем. Думаю, уже сотни лет никто над ним не смеялся. Он освободился, стряхнув с себя мои конечности, и поднялся на ноги, уставившись на меня сверху вниз, словно ощетинившийся кот. Я захохотала еще сильнее, но он резко развернулся и оставил меня смеяться в одиночестве на полу. Наверное, не знал, что со мной делать.

Когда он ушел, мой смех унялся сам собой, и я почувствовала себя не такой несчастной и испуганной. В конце концов, он не бросил меня в огонь, и даже не ударил. Я поднялась и огляделась: видно было плохо из-за яркого пламени, а кроме очага никаких светильников не было. Наконец, я повернулась к пламени спиной и смогла оглядеть огромное помещение, которое было все-таки разделено на ниши с низкими стенками. В них находились стеллажи, заставленные поблескивающими стеклянными бутылками. Наверное, с вином, решила я. Как-то мой отец привозил к бабушке одну такую на новый год.

Повсюду размещались кладовые: бочки с переложенными соломой яблоками, с картошкой и морковью, свисали длинные косички лука. На столе, стоявшем посредине помещения рядом с незажженной свечой лежала книга. Когда я открыла ее на закладке, на странице твердым почерком было записано все, что находится в кладовых. Внизу первой страницы была крохотная приписка. Даже когда я зажгла свечу, чтобы ее разобрать, мне пришлось поднапрячь глаза:

«Завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь. Принеси еду в библиотеку на пять минут раньше, и тебе не придется видеться с ним, и так понятно с кем, весь день. Держись!»

Бесценный совет и это «Держись!» было словно протянутая на помощь дружеская рука. Я обнялась с книгой, чувствуя, что впервые за день не одна. Казалось, что полдень близок, а Дракон не задерживался ради закусок у нас в деревне, так что я занялась обедом. Повариха из меня не самая умелая, но моя матушка не слезала с меня, пока я не научилась кое-как стряпать, чтобы прокормить нашу семью, так что я сумею отличить тухлое от свежего и какой фрукт слаще. Раньше мне не приходилось готовить, имея такие запасы. Тут были даже ящички со специями, из которых пахло как от новогоднего пирога, и целый бочонок свежей рассыпчатой серой соли.