– Ванюха, прости… Сам не знаю, что сегодня со мной. Хочешь, на колени встану?

– Нет, Сашка… Не надо… – мы так и стоим, обнявшись и прижавшись друг к другу. – Ладно… Я пойду… работать.

Отпускаю его, понимая, что инцидент отнюдь не исчерпан. Иду на кухню и закуриваю. Так погано! Ванька шебуршится в комнате.

– Саш! Я спать ложусь. Ты ложишься?

Лезу к нему под одеяло.

– Наконец-то… – он ворчливо приветствует меня.

Какое-то время лежим молча.

– Ты спишь? – подаёт голос братишка.

– Нет…

– Поговорим?

– Да, конечно! – с радостью соглашаюсь я.

– Саш, вот ты просил тебя простить… Помнишь, что ты мне сказал, когда я тебя просил меня простить? Считай, что я тебе сказал то же самое. Родной мой… – он привстает на локте, заглядывая мне в глаза. – Не делай мне больно, пожалуйста.

– И всё-таки прости меня, – сгребаю его в охапку и опять прижимаю к себе.

– Давно уже простил. Вижу, что ты сегодня сам не свой. Саш… Понимаешь… Мальчик взрослеет, наблюдает жизнь, сам в ней участвует, книги хорошие читает… Может, что-нибудь из того, что я говорю, если не шучу, конечно, тебе пригодится? Подумай, кто тебе ещё так скажет, как я?

– Ой, Ванюха… Конечно же, никто!

– Вот… Я же никогда не хочу тебя обидеть. Сегодня совершенно искренне хотел повернуть твою ситуацию другой стороной. Мне очень неприятно, что ты поссорился с Дашей. Мне кажется, она прекрасный человек и совсем не заслуживает плохих слов.

– Да я ничего такого ей не сказал. Мне не понравились её слова, что Юру могли бы учить нанятые репетиторы, а не ты. Она сказала, что я тебя порчу. Ну а я сказал, что не собираюсь держаться за её юбку, а буду поступать так, как считаю нужным сам.

– Всего-то… – грустно иронизирует Ванька.

И я чувствую, что моих слов он не одобряет.

– Насчет Юры – это, конечно, неправильно. Никаких репетиторов! Я же вижу, как он со мной общается! У парня нет друзей. Мне он чем-то меня в прошлом напоминает. Отец всё время занят, да и возраст не даёт ему возможности до конца понять сына.

Я затаиваю дыхание. Это же и мои мысли о мальчишке, которого мне очень жалко.

– В этом я с тобой согласен, – продолжает братишка. – Но говорить Даше, что ты не собираешься держаться за её юбку, – это перебор явный.

– Ты не слышал всего. До этого я опять предложил ей жить вместе. Она сказала, что только не это.

– Понятно. Если следовать твоей теории, что во всём надо искать позитив, то позитивом для меня является то, что мы с тобой будем пока вместе, – грустно подытоживает Ванька. – А как же Серёжка?

– У знатоков нет ответа, – вздыхаю я.

– Ладно. Давай спать. Утро вечера мудренее… Спи, Сашка! Пусть тебе приснится хороший сон. И отпусти меня из своих тисков. А впрочем, не надо. Мне так уютнее.

Своей рассудительностью Ванька меня опять удивил. Действительно, мальчик повзрослел, а я и не заметил.

Во время очередного занятия с Ильёй Анатольевичем обсуждаем мои мысли об уровне энергетики у каждого человека.

– Видишь ли, Саша… Ты поставил очень сложные, я бы сказал – философские вопросы. Думаю, немногие давали себе труд об этом задуматься. Ты говоришь, что когда Ваня стал востребован, то у него всё, в том числе и поле, изменилось. Смотри – силой сознания мы можем себя наполнять энергией. Неважно, что это за энергия – солнца или космоса. По-разному называют, но суть одна. Здесь главное – что силой сознания! Когда Ваня почувствовал себя нужным, его сознание изменилось. Он обрёл себя так, как находят потерянную вещь. Стал думать не только о своей жизни, но и об окружающих, то есть о тебе, о том мальчике… Он уже даёт тебе умные советы! Это говорит о том, что у него появилась сильная, стабильная энергетика. Вот тебе возможный ответ на твой вопрос.

– Выходит, если я замкнусь в себе, уйду в пессимизм, то потеряю энергетику?

– Нет! Ты – это случай особый. Тебе это не грозит. Поверь мне. Да и не с твоим складом характера замыкаться в себе. Ты мне порой напоминаешь всадника, который нахлёстывает себя вместо лошади. Хотя, может, в этом тоже что-то есть…

Юра осторожно шагает с костылями. Сегодня мы впервые вышли за пределы его комнаты. Я иду рядом с ним, готовый поддержать, если вдруг начнёт падать.

– Александр Николаевич! Я… хожу! – на его лице такое счастье! И сразу: – Пойдёмте до папы дойдём!

– Хорошо… Только осторожно. Если устанешь, сразу садимся на первый же стул.

– Замётано! – повторяет он моё, а теперь уже и Ванькино любимое словечко.

Появление сына на костылях в гостиной повергает отца в шок.

– Юрка! Сынок! – он обнимает его, поворачивается ко мне и как смотрит!

Осторожно посадив Юру в кресло, Сергей Александрович подходит ко мне.

– Сашенька! Дорогой ты мой! Как я тебе благодарен! – тоже обнимает и шепчет на ухо. – Ну теперь ты уже не отвертишься. Любой труд должен быть оплачен!