– Послушайте! Человек с именем папуаса! – Дибаев едва сдерживался, и его лицо напряглось так, что на висках вздулись огромные синие бугры от пульсирующих вен. – Кто дал вам право ломать мою жизнь? Ну подумайте, вы же не идиот!!! Зачем мне этот переворот? Зачем??? Я же успешный человек. У меня все есть. Я богат! У меня есть власть, бабы, уважение сильных мира сего. Кто не уважает, тот боится! Я не вру, Каленин! У меня нет мотива, чтобы становиться заговорщиком. Ну нет! Я только выслушал Удачника. Он, кстати, скоро будет здесь, и вам представится возможность с ним побеседовать. Повторяю: только выслушал! Я знаю про пленку. Мы ее раздобыли. Ну, сболтнул, что не прочь стать премьером. Так я и Президенту могу это сказать. Чем я хуже Зуева?! Я лучше! У меня больше опыта! Если бы не вы, Каленин, с вашей прокуроршей, то ничего бы не было! Слышите? Ничего бы не было!!! Вы хоть понимаете это, идиот несчастный?!

Дибаев пошел красными пятнами. Было похоже, что он близок к истерике.

– Игнатова вашего сегодня повязали в Ново-Огарево! – почти кричал он. – Один террорист убит, других ищут и, будьте уверены, найдут! Все!!! Чего вам еще надо??? Зачем вы заставляете меня идти на крайние меры? Ведь я убью вас, Каленин! Вы же не оставляете мне выбора! Вы же попретесь к прессе, к Президенту с вашей, так сказать, правдой. Вместе с этой вашей облезлой прокуроршей!

На «облезлую прокуроршу» Беркас обиделся и не удержался.

– Вы меня уже один раз убивали, – неожиданно возразил он, – и у вас ничего не вышло. Поймают вас, все равно поймают! Меня помощник премьера видел, и постовой видел, к тому же я кое-кому позвонить успел, пока вы мой телефон не заблокировали, – соврал он. – Их всех тоже убивать станете? Не многовато будет? – Каленин победоносно взглянул на Дибаева и в ту же секунду пожалел о своей смелости.

– А почему вы решили, что это сделал я? – зловещим шепотом произнес Дибаев и вплотную приблизил лицо к Каленину. – В смысле покушения на вас и прочее. Почему я? Где связь? А если вы ошибаетесь и теперь в угоду вашим заблуждениям ломаете мне жизнь? За что? А? – Дибаев еще ближе подполз к Каленину и неожиданно согласился: – Ну хорошо! Допустим, это был я. Только допустим! Но ведь это вы вынудили меня или кого-то другого поступать так, а не иначе! До той секунды, пока вы не появились в моей жизни, у меня не было никакой вины ни перед Президентом, ни перед страной. Я выслушал Удачника – и все. И даже собирался его сдать. Спросите у него! Спросите! – Дибаев почти перебрался на кресло Каленина и при каждой сказанной фразе тряс его за плечи и горячо дышал прямо в лицо, причем Каленин уловил запах алкоголя. Как бы в подтверждение этому, Дибаев откинулся на свое сиденье, вытащил откуда-то фляжку и сделал пару больших глотков. В салоне запахло дорогим коньяком.

Дибаев несколько мгновений прислушивался к собственным ощущениям после принятой дозы, а потом вновь развернулся к Каленину, причем смотрел на него пристально и гневно.

– Вы, значит, правдолюбец? Так? Ну и сдавали бы истинного заговорщика. Вон он, кстати, подъехал. – Дибаев показал пальцем на плывущий по лесному проселку внедорожник, цвет которого только угадывался как красный, а от пыли был серовато-розовый. – Издалека пылит! Плутал по проселкам, видать, пока условленное место нашел. Мент поганый! – Дибаев разразился длинной матерной тирадой.

– А теперь смотрите внимательно. – Он достал носовой платок, сунул руку куда-то в область заднего кармана брюк и осторожно, чтобы не коснуться голой рукой, вытащил маленький изящный пистолетик иностранного производства. Передернул затвор, причем так же манипулируя носовым платком. – Я покажу вам интересное кино. Пульки в этой машинке маленькие, но с трех шагов человека прошивают насквозь. Как думаете, чей это пистолетик? – Дибаев злорадно рассмеялся. – Не догадываетесь? Ну не мой же, конечно. Он извлечен из домашнего сейфа Петра Анатольевича Удачника. Хозяин, правда, еще не знает, что он у него пропал. Вот удивится, когда узнает! Но еще большим будет его удивление, когда я ему расскажу, как ко мне попало его оружие. Вы будете иметь возможность присутствовать при этом. Вместе посмеемся... Окно чуть-чуть приоткройте, чтобы было слышно, и сидите тихо. Он вас не видит, зато перед вами вся сцена как на ладони.

Дибаев хлопнул дверью и пошел навстречу Удачнику, который также покинул автомобиль и остановился в двух шагах перед его капотом.

Впервые за время Президентства Шарпей надел свой генеральский мундир, увешанный многочисленными орденами и медалями, большая часть которых была боевыми. Китель стал маловат, тянул на спине и топорщился на том месте, где у Президента некогда была талия.

«Иконостас», то есть выставленный на груди полный набор наград, впечатлял: два – ордена Ленина, два – Боевого Красного Знамени, три – Красной Звезды, куча медалей и высших наград других стран. «А звезды Героя нет!» – неожиданно поймал себя на крамольной мысли Президент. Он вспомнил свой давний разговор с Брежневым. «Точно, он ведь мне тогда Героя посулил!»

Шарпей вздохнул и воспроизвел в памяти весьма скромную обстановку брежневского кабинета, называвшегося аппаратчиками «высотой» [19] . Это было вскоре после того, как Брежнев уже окончательно перебрался в Кремль и в здании ЦК КПСС на Старой площади практически не появлялся.

С его переездом в Кремль после избрания Председателем Президиума Верховного Совета СССР была связана очень смешная история, которую, давясь от хохота, рассказывали охранники Генсека и работники его секретариата.

Несмотря на то что кабинет на пятом этаже в здании ЦК КПСС на Старой Площади пустовал, в приемной, как положено, работали секретари Генсека: отвечали на звонки, принимали почту, вели текущую секретарскую работу. И когда один из них серьезно заболел, его поменяли на инструктора Общего отдела, который проработал в аппарате партии пару десятков лет и заслужил повышение за свою добросовестную аппаратную службу.

Брежневу, разумеется, об этом сообщили, так как без его одобрения в секретариат Генсека никого взять не могли. Он мельком взглянул на объективку и, не вдаваясь в детали, согласился.