Принять кого-то из этой троицы за матерого боевика не хватало никакой фантазии. А между тем именно они устроили тот шум, которым в данный момент занимались почти все спецслужбы страны.

Лысый работал по дворнику.

Молодой обеспечивал крепкий сон четырех пропавших с поста фэсэошников. Они мирно спали в автомобиле с затемненными стеклами, припаркованном в одном из многочисленных переулков, прилегающих к месту действия.

А инвалид отвечал за «электронную шутку» с вызовом «скорой помощи» и исчезновением автомобиля «скорой помощи», который по секретной связи получил «приказ» возвращаться на базу, ждать дальнейших указаний и отключить рацию, дабы обеспечить тишину в эфире.

Тихоня удобно устроился в кресле и сладострастно произнес:

– Если бы они узнали про это кино, к примеру, завтра, то представляю, сколько еще голов слетело бы. Жалко, не узнают. И только археологи грядущих лет, – пафосно продекламировал он, – разбирая тумбу перед храмом, обнаружат непонятный прибор в штукатурке, в котором они с трудом опознают глазок видеокамеры. Вот через нее-то мы все и увидим. – Тихоня жизнерадостно потер руки. – Давай кино!

«Однорукий» настроил миниатюрный экран, который, немного поупрямившись, выдал довольно четкое изображение центрального входа в храм. Камера снимала торжества над головами многотысячной толпы.

– Как устанавливали? – поинтересовался Тихоня.

Ответил «молодой»:

– Это мы с Горынычем... – Он кивнул на лысого. – Средь бела дня подошли и сказали, что – из мэрии, освежаем фасад к мероприятию. Штукатурку поправили, побелку обновили, камеру вмонтировали. Так, Горыныч?

– Так, Гришенька, так! Только еще раз Горынычем обзовешь, я тебя ремнем выпорю!

– Да не сердись ты, дядь Вить! Правда же, Иван Олегович: что Горынин, что Горыныч – никакой разницы! Что тут обижаться...

Тихоня хлопнул себя с размаху по мощным бедрам и, не слушая бормотаний «молодого», рявкнул:

– Есть! То есть его нет! Вон, смотрите! – Он ткнул пальцем в экран, на котором вполне различимо появились главные участники торжества. Шарпея среди них не было. Вместо него в первом ряду, возле патриарха, шагал руководитель президентской администрации Сергей Лубянин. – Все! Даем сигнал Матвеичу и уходим по одному! Ясно? – Тихоня стремительно поднялся и, обращаясь к «однорукому», приказал: – Через твой аппарат передадим! Я думаю, весь эфир здесь пробивают.

Тот кивнул и подошел к столу, на котором стоял прибор, похожий на небольшой коммуникатор. Он что-то потыкал и сказал:

– Готово! Что передать?

– Передай: «Встреча состоится»!

Тихоня шел переулками, ориентируясь на шпиль мидовской высотки, который то появлялся, то исчезал в лабиринте домов и бесчисленных поворотов. Шагал он по уличным лабиринтам довольно уверенно. Улица Плющиха, увековеченная в знаменитом фильме с участием Татьяны Дорониной, располагалась наискосок от МИДа, по другую сторону Садового кольца.

– Тихоня, Иван! – неожиданно услышал он за спиной. – Ты, что ли?

Тихоня обернулся и увидел седеющего мужчину, который, улыбаясь, шел прямо на него. Мужчину держала под руку высокая, заметно полнеющая женщина, которая с интересом разглядывала Тихоню.

– Я тебя даже со спины узнал, по походке.

– Леха! Брат! – Тихоня шагнул навстречу мужчине, крепко обхватил его и стал крутить в воздухе.

– Отпусти, задушишь, черт здоровущий! Жену напугаешь. Познакомься: это Вера, моя жена. Вер! Это тот самый Ваня Тихоня, о котором я тебе много рассказывал. Тот самый!

– Знаю, который тебя раненого из дворца вытащил! Он?

– Он, Вера! Ванька, я же тебя лет пятнадцать не видел, потерял. Где ты, как? Слышал, ты на Украине осел...

– ...Ваши документы, будьте любезны!

Тихоня и его товарищ дружно повернули головы и увидели трех одетых в камуфляж бойцов ОМОНа. Один из них, явно офицер, стоял на полшага впереди. Сзади – два бойца с автоматами.

– Вы что, ребята? Какие документы? – искренне возмутился фронтовой друг Тихони. – Я – Алексей Вязалов, вот мое ветеранское удостоверение. Это жена моя – Вера Николаевна. А это мой фронтовой друг, Иван...

– Правда, в чем дело, мужики? – шагнул вперед Тихоня, перебивая Вязалова.

– Документы! – настойчиво повторил старший патруля.

– Так вот же они! – занервничал Вязалов.

– А ваши? – Офицер кивнул на Тихоню.

Тот похлопал себя по карманам и сказал:

– Так нету документов! Дома документы...

– Вы что? – Вязалов явно злился и напирал широкой грудью на патруль. – Это же настоящий герой. Настоящий! У него же звезда есть! Вам еще мамка сопли подтирала, когда он за родину кровь проливал...