Шрифт:
Они молча прошли на кухню. Дибаев плюхнулся на стул и спросил:
– Сколько теперь стоит убиенная человеческая душа?
– Всегда стоила двадцать. В этот раз – сорок.
– За риск накинул?
– За обман! Мертвяк-то – человек известный. Разницу возьми со своего лысого. Это же он передо мной задачу ставил.
– Ну я и говорю: за риск. На! – Дибаев ногой толкнул под столом что-то черное к ногам Майоршина. Это был портфель.
Тот, не спуская глаз с Дибаева, поднял портфель, открыл, стрельнул глазом и увидел четыре зеленые пачки.
– Ты заранее удвоил гонорар? – удивленно спросил он.
– Ну ты же по телефону сказал, что надо удвоить! Я сделал! Давай! Топай! Я спать хочу!
– Ладно! Будь, корешок!
– Давай!
...Врет интуиция, думал Денис Майоршин по кличке Уголь, разомлевая в такси и все дальше удаляясь от дома Дибаева. Деньги получены. Билеты в Грецию куплены. Завтра утром в самолет – и поминай как звали. Не вернется больше в Россию Денис Майоршин.
«Никуда заезжать не буду, – думал он. – Ночь просижу в ресторане аэропорта».
Таксист, подвернувшийся неподалеку от дома Дибаева, уверено разгонял по ночной Ленинградке «форд-фокус». Денис неожиданно для себя самого громко запел:
У меня была любовь, молодая, стройная,Только видеть корешков моих неготовая,Я же правильный пацан – живу по понятиям,И пришлось красотке той на панель отправиться.– Что-то не рифмуется песня твоя, – посочувствовал таксист, потом вдруг неожиданно начал тормозить, и, как бы оправдываясь, буркнул: – Опять ремонт дороги! Просто задолбали! Роют эту Ленинградку, роют! Когда закончат... – Потом резко выбросил руку, и в лицо Дениса брызнула едкая жидкость...
Пришел он в себя в кустах на обочине. На него пристально смотрел сидевший на корточках мужчина, в котором он признал недавнего таксиста. Денис понял сразу: выхода, похоже, нет. Это конец. Он, как в юности, попытался почувствовать кураж, силу в мышцах, готовность рвать противника зубами. Ничего похожего не было. Он беспомощным мешком валялся на мокрой от ночной росы траве и был не в силах пошевелить даже пальцем.
– Ну что, Уголь, рассказывай. Где Каленин?
Денис, по правилам тюремной самозащиты, должен был презрительно цыкнуть слюной и спросить: «А ты кто такой, зелень поганая, чтобы со мной, заслуженным уркой, так базарить?»
Вместо этого он опустил глаза и тихо, едва ворочая губами, произнес:
– Не знаю. Понять не могу. Убивал двоих. Почему остался только один – не знаю. А где портфель? – неожиданно для самого себя жалобно спросил он.
«Таксист» усмехнулся:
– Он тебе не понадобится! Ты взрыва дождался?
– Слышал. Но я отъехал метров на пятьсот. Ждал минут двадцать. А когда рвануло и заполыхало, подумал, что дело сделано.
– Куда делся второй, не догадываешься? – продолжал спокойно спрашивать «таксист».
Денис мотнул головой.
– Ну да ладно. – «Таксист» поднялся во весь рост. Отряхнул брюки. – Значит, так, авария у нас приключилась. Видишь, «форд» весь помятый. В дерево он врезался. Машина в угоне. За рулем ты. Давай-ка помогай! Думаешь, легко мне тебя, бугая такого, в салон запихивать? Давай, держись за шею.
«Таксист» подтащил Дениса к впившемуся в дерево «форду», запихнул его на водительское место. Потом крепко взял за волосы, откинул ему голову и влил в дергающееся горло бутылку водки.
– Ну все, браток! Давай! В путь! – Он хлопнул дверью. А потом, увидев, как Денис судорожно пытается неловкими движениями открыть дверь машины, чтобы выползти наружу, весело сказал: – Нет, друган! Мы так с тобой не договаривались! – «Таксист» с силой еще раз хлопнул водительской дверью, отбежал шагов на десять и что-то швырнул в район бензобака. Грохнул взрыв...
Машина горела бешеным воющим огнем, и внутри этого оранжевого месива подпрыгивал и бился о дверь Денис Майоршин... или все то, что оставалось от него. Потом всякое шевеление в машине прекратилось. «Таксист» видел, как изогнувшееся в нелепой позе тело превращается в коричневую мумию. Он подождал еще минут пять, а когда пламя стало таким жарким, что даже расстояние в десять метров не спасало от жара, он тихо побрел куда-то в кусты, где обнаружилась припаркованная старенькая «Волга». Он завел ее, прислушался к подергивавшемуся автомобильному организму, который каждой своей клеточкой, казалось, страдал от самой необходимости урчать и работать, потом включил передачу, тронулся, набрал по мобильнику нужный номер и сказал:
– Петр Анатольевич, я все сделал, как договаривались.
– Молодец! Он что-нибудь внятное сказал?
– Нет, Петр Анатольевич, он не смог ничего объяснить! Взрыв видел и слышал. Как исчез клиент – не знает. Видимо, все случившееся для него полная неожиданность. Но у него билеты были с собой, в Грецию, паспорт заграничный. Он в аэропорт собирался ехать.
– Ну вот, видишь! Значит, не исключено, что врет, что проморгал клиента и решил драпануть с деньгами. А может, и проморгал... Все сделал чисто?