Николай Михайлович подвинулся, и Юрий, сев за руль, тронул с места. По спине младшего лейтенанта побежали мурашки – он верил в удачу.

Быстро набрав скорость, Полосухин начал пробовать тормоза, которые, естественно, были в полном порядке. Баринов жадно наблюдал за действиями постового, как будто ему показывали бесплатный цирк.

– Сейчас мы еще на развороте проверим, – бормотал Полосухин, выкручивая руль.

Машина выехала передними колесами на обочину, а затем, с легким визгом от поворота, и задними. В воздух поднялся целый фонтан грязи. Впрочем, обрызгивать было некого: от поста в одну сторону шли деревья, в другую – поле, и нигде ни живой души. Только на шоссе редкие любопытные водители на ходу глазели за странными маневрами «Жигулей».

– У вас действительно все в порядке, – сказал Полосухин, вытирая пот со лба. – Извините, произошло досадное недоразумение.

– Ничего, ничего, – благодушно ответил Баринов, – бывает. Со всяким, как говорится, случается. – Теперь Николай Михайлович, почувствовав свое превосходство над попавшим в дурацкое положение инспектором, пришел в отличное расположение духа. – Я вот тоже, помню, когда получал права…

– Вы далеко направляетесь? – прервал его воспоминания Полосухин.

– В Глебовск, по личному делу.

– Счастливого пути!

Подождав, пока «Жигули» скроются из виду, младший лейтенант побежал к своему посту.

К приезду оперативной группы Полосухин успел огородить участок дороги со следами протекторов «Жигулей». Вскоре на своем мотоцикле приехал и майор Голиков.

Опершись о седло, майор, ломая спички, раскурил папиросу. Ему не хотелось выдавать волнения, мысли роились в голове, мешая спокойно все взвесить.

«Две недели, – невесело думал Голиков, – а результатов никаких. Как будто и не было короткого глухого хлопка в осеннем мраке, остекленевших глаз и крови, перемешанной с грязью».

Сделав несколько глубоких затяжек, майор направился навстречу Ревазу Мчедлишвили.

– Чем порадуете, следопыты? – с затаенной надеждой спросил он.

– Экспертиза покажет, – лукаво улыбнулся Реваз. – Но вам, Александр Яковлевич, по секрету скажу: чертовски большое сходство.

В этот момент к ним подошел Полосухин и протянул майору небольшой листок бумаги, где был записан номер «Жигулей», фамилия и инициалы водителя, приведен его словесный портрет.

– Здесь мне все ясно, – одобрительно кивнул Голиков после недолгого молчания, – а как вел себя этот Баринов во время вашей гм… беседы?

– Нормально. Возмутился, естественно, но не кричал.

– Я вот что хочу спросить: не вел ли себя водитель по отношению к вам несколько настороженно, с опаской, понимаете?

Полосухин сдвинул фуражку на затылок и потер переносицу.

– Да, пожалуй. Вы знаете, он все время с каким-то нездоровым любопытством наблюдал за мной.

– А он не мог заподозрить, что милиция в вашем лице проявляет к нему повышенный интерес?

– Нет, что вы, я не давал для этого никаких оснований. Уж скорее он решил, что я немного того… – Юрий выразительно постучал указательным пальцем по лбу.

– Ну, спасибо, – неожиданно для себя майор нервно рассмеялся.

В управлении Голикова ожидал еще один сюрприз.

Приехав домой на обед, Сергей Бородин возле подъезда встретил соседа – Евгения Петровича.

– Добрый день, Сережа! А я-то думаю, кто это на таком министерском лимузине разъезжает? Ну, рассказывай, как успехи. Хотя, что там спрашивать, сам вижу – ты теперь на коне.

– Да, на таком «коне» можно без капремонта на край света ехать, самодовольно ответил Бородин. – Зато на работе дел хоть отбавляй.

– Что так? – посочувствовал сосед.

– А вы про убийство водителя такси слышали?

– Слыхал, болтают по этому поводу всякое. Жалко парня, и надо было ему так неосмотрительно поехать ночью за город. Кстати, если не секрет, бандюг этих поймали?

– Не сомневайтесь, Петрович, разыщем, – важно произнес Бородин, напустив на себя вид бывалого детектива. – Всего вам я сказать не могу, сами понимаете, служебная тайна.

Пытаясь выглядеть значительней, Сергей в последнее время заимел привычку несколько приукрашать свои служебные обязанности. Как-то в беседе с соседом он даже намекнул, что с его мнением считается сам начальник уголовного розыска.

– Да, ради бога, Сережа, я все прекрасно понимаю, – запротестовал Евгений Петрович. – Служба есть служба. Просто обидно, что хорошего человека нет, а какие-то гады преспокойно разгуливают на свободе.

– Ничего, долго им гулять не придется. А что касается того, был ли потерпевший хорошим человеком, так это пока, как говорится, вопрос за семью печатями. – Сергей любил щегольнуть мудреным выражением, но при этом частенько вставлял в цитату слова из «другой оперы», в результате чего фраза теряла изначальный смысл.