Суета в здании испугала ее. Многие ребята и девушки были с родителями. Надежда принялась с интересом разглядывать их. «Наверно, это и есть отцы с большими карманами, про которых говорил тот мужчина в поезде», — подумала она. В приемной комиссии взяли ее документы и дали направление в студенческое общежитие. Все оказалось не таким страшным, как думалось вначале.

— Ну, теперь главное — сдать экзамены, — думала девушка по дороге в общежитие, — и все будет хорошо.

Готовилась она очень усердно, сидя днями и ночами за книгами. Наконец, появилась уверенность, что к экзаменам она готова.

Время неслось с необычайной быстротой. И вот экзамены сданы, осталось только дождаться списков счастливчиков, которые приняты в институт…

Надя вскочила с постели очень рано, чтобы поскорее прибежать в институт и увидеть списки.

Шум, доносившийся с улицы, разбудил Вадима. Он недовольно поморщился, зевнул. Одним глазом посмотрел на часы. «Черт, уже вставать», — пробормотал он.

Вадим Стрижельский жил в одном из старых районов Ленинграда, на углу Невского и канала Грибоедова. Квартира, по меркам советского человека, была роскошной.

Отец Вадима, в прошлом архитектор, спланировал квартиру так, чтобы после его смерти к сыну никого не могли подселить. Правда, Вадиму предложили переехать в меньшую квартиру, но благодаря старым заслугам отца и родственника, бывшего комиссара — Николая Степановича Богустова, его оставили в покое. Итак, Вадим мог спокойно наслаждаться жизнью в своих роскошных апартаментах. Он часто устраивал у себя шумные вечеринки с девицами, так что на следующее утро с трудом мог вспомнить, кто с кем спал. Голова трещала от выпитого. Иногда Вадиму становилось тошно от всего этого. Начинали надоедать постоянные звонки назойливых девиц. Вот только вчера была вечеринка, но ему повезло — все-таки сумел отделаться от двух шкуренок, как он называл их, потому что имен старался не запоминать. А вообще-то жизнью Вадим был доволен.

В свое время он закончил Кораблестроительный институт, и даже успешно, но работать инженером не стал, зарплата — 110 рублей — его не устраивала.

Так как в Советском Союзе все обязаны были трудиться, то и он, Вадим, числился инженером в какой-то конторе, толком сам не зная, чем там занимаются. Его зарплату получал кто-то из сослуживцев. Вадим считал, что для умного человека, с такой головой, как у него, всегда найдется стоящее дело. Вот, например, вошел в моду антиквариат — пожалуйста, стоит его только попросить — достанет любую вещь. Или сегодня вечером должны принести ему клеенчатые финские плащи, которых не купить в магазине, их сразу же можно будет сдать по 150.

Правда, на языке милицейских протоколов это называлось «спекуляцией», но Вадим был уверен, что занимается честным бизнесом. Ему еще ни разу не пришлось столкнуться с милицией или прокуратурой, хотя многие его друзья уже «отмотали» положенный срок по статье. Вадим этого не боялся, он считал, что в милиции тоже люди, и в случае необходимости он сумеет откупиться.

Дел на сегодня намечено было множество. С утра заскочить в медицинский институт, узнать, все ли в порядке с его подопечными, которых он устраивал туда, конечно, за приличную сумму. Потом заехать к старику Богустову, узнать, как здоровье. Вадим давно уже обещал его навестить.

Приняв душ и освежившись «Арамисом», Вадим сделал несколько глотков кофе, затем с удовольствием посмотрел на себя в зеркало, подмигнул улыбающемуся отражению и направился к выходу.

Погода для Ленинграда была великолепная. Наслаждаться бы жизнью, да надо деловому человеку уметь крутиться, «делать бабки».

— Ну, поехали, — сказал он сам себе.

«Волга» мягко подкатила к зданию института. У входа его уже ждал кто-то из родителей. Поздоровавшись, Вадим выяснил, что все прошло нормально. Его «протеже» в будущем, возможно, станет врачом, только это уж не его забота — продержится парень в институте или нет. Многих болванов устроил он сюда, но не все сумели закончить.

В коридоре толпилось множество юношей и девушек. Лица большинства из них сияли от радости. Покручивая на пальце ключи от машины, Вадим прошелся по коридору, разглядывая студенточек. Его внимание привлекла одна девушка. Большие серые глаза, наполненные слезами, устремлены в никуда, на лице, очень юном и привлекательном, написано неподдельное страдание.

«Обычная история», — подумал Вадим.

Он еще раз прошелся по коридору и еще раз посмотрел на девушку. Слезы текли по ее щекам. Она шмыгала носом. Вадим остановился, раздумывая, что-то в ней привлекало его. Он сразу понял, что девушка — неленинградка.

— Ну что, провалилась? — спросил он.

Та молча кивнула.

— Зачем же так расстраиваться, поезжай домой, а на следующий год попытайся снова, — предложил он.

— Мне некуда ехать и не на что, — просто ответила девушка.

Вадим уставился на нее, не понимая, как это — «не на что».

Он сам никогда не был в таком положении.

Девушка все больше нравилась ему. Огромные серые глаза, обрамленные длинными ресницами, красивый овал лица, длинные светлые волосы, заплетенные в косу. От девушки веяло какой-то чистотой, что-то волновало его в ней.