— Я не могу понять, — начала Элли, — почему Дойль назвал Ханну своей дочерью?

— Ты видела цвет его волос?

Она не нашлась сразу что ответить.

— Да, но я…

— Рыжие, вьющиеся, как у Ханны. Элли нахмурилась. Неужели Зейн так серьезно воспринял это заявление?

— Да у многих рыжие волосы. У Ким, например. Правда, не такого оттенка, как у Ханны, но в этом нет ничего необычного.

— У Ким были светло-каштановые волосы, и притом совершенно прямые. Все остальное — дело рук парикмахера.

— Но тогда, может быть, у кого-то из ее родственников были такие волосы или у твоих. Кто знает, от кого девочка могла унаследовать это!

— Будь проклята эта Ким! — Он сжал кулаки. — Как она могла так поступить со мной?! Когда она забеременела, я женился на ней и никогда не задавал никаких вопросов, так как был уверен, что ребенок мой.

— Неужели ты думаешь, что Дойль отец Ханны? спросила Элли. — Как ты мог поверить подобной глупости? Я не узнаю тебя, Зейн. Конечно, он просто блефует.

— Ким говорила мне, что это он.

— Значит, Ким была беременна не от тебя? — выпалила Элли первое, что пришло ей в голову. — Зачем же ты женился на ней?

— Она мне призналась в этом уже после свадьбы, мрачно ответил Зейн. — И сейчас это не имеет никакого значения.

— Но не для меня, — бросила она, вздернув подбородок. — Подумать только! Ты бросил меня ради женщины, которая носила не твоего ребенка! Ты уверен в этом? Почему ты думаешь, что Ким не солгала?

— Я старался сделать ее счастливой, дал все, что мог. Но я не любил ее. А она отчаянно желала быть для меня любимой и единственной. Ким была совсем неплохой. Потом родилась Ханна. Я был рядом в тот момент. Когда я увидел ее сморщенное красное личико, крошечные ручки и ножки… — Он замолчал.

Элли уже поняла, что он хотел сказать.

— Ты полюбил ребенка, но не любил мать. Только сейчас Элли почувствовала боль и отчаяние Ким. А также безысходность ее положения. Как, должно быть, невыносимо для женщины сознавать, что муж любит не ее, а ребенка!

Сначала Элли воспринимала Ким как некое чудовище, а теперь ей было просто жаль эту по-своему одинокую и несчастную женщину. Меньше всего она ожидала найти в себе сочувствие к сопернице.

— Она была любящей и нежной матерью, но очень легкомысленной и безответственной. В этом мы чем-то похожи, — горько усмехнулся Зейн. — Я всегда говорил ей, что если она будет чаще бывать дома и заниматься дочкой, то Ханна полюбит ее так же сильно, как и меня. Но Ким вбила себе в голову, что девочка предпочитает меня и Рут.

— Наверное, поэтому и сказала, что ребенок не твой. Возможно, она хотела сделать тебе больно. Как это чувство было ей знакомо!

— Когда она рассказала тебе о Дойле?

— За полгода до смерти. Просто упомянула, что уже была беременна, когда спала со мной.

— Она лжет, Ханна твоя дочь.

— Но Ким назвала имя Дойля как отца девочки, печально заметил Зейн. — Тогда я подумал, что она хочет заставить меня ревновать, ведь Дойль уже был знаменитостью. Похоже, эта игра ее очень забавляла. Она сходила с ума по мне, но в то же время уверяла, что Ханна не моя. Затем она брала свои слова обратно и клялась, что солгала. — Зейн ударил кулаком по перилам. — Но я уже не верю ничему.

Муни подбежал к крыльцу, пристроился у их ног и тихо заскулил. Элли наклонилась и ласково потрепала собаку за шею. Она твердила себе, что Зейн не заслуживает ни жалости, ни сочувствия, но не могла не проникнуться серьезностью его положения.

— На другой день после смерти Ким я случайно увидел Дойля в одной телевизионной передаче и сразу обратил внимание на его волосы. Тогда я понял, что она не солгала. Но это ничего не меняет, я не отдам Ханну.

Что ж, Зейн Питере получил по заслугам. Теперь он знает, как это страшно, когда рушится вся жизнь, как мучительно тяжело терять любимого человека. Элли хотела реванша, но ей и в страшном сне не мог привидеться такой поворот событий. Никогда ее уход не причинил бы ему такую боль, как потеря Ханны. Можно праздновать полную победу — Зейн в конечном итоге страдал, как когда-то страдала она. Но почему-то никакого удовлетворения Элли не испытывала. Только чудовище могло радоваться подобному горю.

Элли мягко дотронулась до его руки.

— Успокойся, Зейн, никто не посмеет отнять у тебя дочь.

Но он резко оттолкнул ее.

— Разве ты не читала газет? Детей буквально вырывают из рук любящих родителей только потому, что какие-то идиоты заявляют, что они были донорами спермы!

— Ты не потеряешь Ханну. Ты пройдешь тест на отцовство, и все разъяснится. Зейн вдруг рассвирепел.

— К черту тесты! Я не стану ничего и никому доказывать!

Элли взяла его под руку.