— К родственникам летали, Таня? — снова повернулся ко мне парень, едва самолет замер над облаками.

— Сергей, может, перейдем на «ты»? — предложила я. — Так проще, не правда ли?

Мой коварный женский шаг, основанный на невесомой лести, стал выглядеть банальным форсированием событий после его слов. На мгновение задумавшись, он произнес:

— Таня, когда люди договариваются перейти на «ты», это выглядит неестественно. И после этого они уже никогда не станут ближе. Это все равно что заключить брачный контракт непосредственно перед первой брачной ночью. Вот увидите, все произойдет само собой, и мы просто не заметим, как перестанем говорить друг другу «вы». Но это будет, как вам сказать… Это будет по-настоящему.

Он мягко посмотрел на меня, и я поняла, что потеряла голову. Одной фразой он разбил все мои представления о настоящем мужчине. Теперь я точно знаю, как он выглядит. Это Сергей.

Все произошло так, как он и говорил. Не прошло и получаса, как мы сблизились и смеялись то над старичком, который по неловкости вместо вентилятора несколько раз подряд включал «стюардессу», то над предусмотрительностью одной леди, которая припасла для себя несколько пакетов для несчастных случаев. Этот молодой человек завладел каждой клеткой моего сознания. Он был настолько интересен, что я молила только о том, чтобы время полета тянулось бесконечно. Как я, прожив треть века, не встретила его раньше? Пять лет назад, год назад, месяц? Все в моей жизни было бы по-другому. Не пришлось бы терять одно ради другого, делать то, что хочу, а не то, что необходимо. Если бы он был рядом, моя жизнь была бы совершенно другой. Она была бы намного лучше.

— Сергей, а где ты работаешь? — мне на самом деле было очень интересно. Он не похож на барыгу, но похож на спортсмена. Слишком много шрамов на лице. Но для спортсмена он слишком умен, спокоен и рассудителен. Образование, мудрость и сила — вот основа его труда. Я теряюсь в догадках.

Он же посмотрел на меня, вздохнул полной грудью и рассмеялся:

— Скорее, работал. Пока не попросили прекратить.

Мои глаза помимо воли выдали удивление. Кто посмел обидеть моего мужчину? Я почувствовала приступ ненависти к этим мерзавцам… Бескова, ты сходишь с ума…

— Еще три месяца назад я работал в отделе по раскрытию тяжких преступлений в одном из районных отделов полиции Черногорска.

— Это где? — машинально спросила я.

— Часа четыре на машине.

Мне почему-то показалось, что ему совсем не хочется говорить на эту тему. Я не настаивала, хотя отдала бы многое, чтобы узнать хоть что-то о его жизни.

Чтобы эта малость дала мне представление о нем, о его поступках.

— Таня, это очень длинная история, — он оторвал взгляд от окна.

Наши лица были в считаных сантиметрах друг от друга. Его мягкое дыхание касалось моей щеки. Я опять почувствовала приближающееся сумасшествие. От него исходили какие-то гипнотические волны, противостоять которым не было возможности.

— Пусть, — едва слышно пролепетала я, что со мною случалось крайне редко. — Пусть это будет самая бесконечная история, рассказанная журналистке. Я запишу ее.

Совершенно неожиданно я сказала то, чему впоследствии обрадовалась. Да, я напишу эту историю. Зачем мне издательство? Зачем мне нужно менять газету сексуально озабоченного Бердмана на газету другого извращенца? На меня будут смотреть те же масленые глаза, что и в Мишиной газете, а когда я буду подниматься по лестнице, мои ажурные трусики будут разглядывать все те же женатики-извращенцы. Те самые, которые не посмеют делать с женой то, что способны проделать со мной в своих грезах. Я напишу о Сергее. Я напишу так, как никто и никогда не писал. Но что это за история? И сделает ли она его ближе ко мне? В любом случае он оказался настоящим мужчиной. Я в этом уверена. Потому что прочла в Библии, что нет доброго дерева, которое приносило бы худой плод. Там еще было что-то написано, но я запомнила главное.

— Напишешь мою историю? — удивился Сергей. — Не думаю, что она заслуживает того, чтобы с ней ознакомился весь свет! Я в ней оказался беспомощным. Проигрыши преследуют людей до конца дней.

— А мы перепишем конец, — улыбнулась я, поняв, что смогу его убедить. — Мы все сделаем так, как должно было случиться.

— Но тогда это будет несправедливо к победителю, — возразил он и тихо, как мне показалось, грустно, рассмеялся.

— Хорошо, — решительно согласилась я. — Мы напишем все как есть. Я напишу о тебе для… себя. Хорошо, Сергей?

Его взгляд блуждал по моему лицу, как луч света. Я выдала себя раньше, чем требовалось. От него веяло той мужской сильной нежностью, что способна превратить камень в стакан горячего шоколада. А ведь я знаю его всего двадцать жалких минут. Какой же ты, Сергей, будешь дальше? Кто же ты на самом деле?..

— Хорошо, — почти прошептал он. — Для тебя. Но мне придется говорить весь полет. Когда мы сядем в Москве, ты будешь знать обо мне все, а я о тебе — ничего.

— Самолеты приземляются, Сергей, не для того, чтобы люди расставались.

— Ты права.

Мне на мгновение показалось, что в нем борются бес и ангел. Сцепившись в смертельной схватке, они разбрасывают вокруг себя перья и клочки шерсти. О чем он сейчас думает? Может, он женат?! От такого предположения я едва не вскрикнула. Боже мой, неужели все начинается сначала?..

— Сколько у тебя детей, Сергей? — стараясь справиться с дрожью в голосе, спросила я. На самом деле мне хотелось закричать, как припадочной: «Милый, у тебя же нет жены?!»

— Детей?.. — он отвлекся от своих мыслей. — Ты хотела спросить, женат ли я? Нет.