– Говорят, начинается сезон магнитных бурь, – продолжил мужчина.

– Пока сложно что-либо сказать. Солнечная активность в этот раз слишком непредсказуемая.

– Значит, сезон отпусков пока что откладывается?

– Ох, Квинси, о чем ты говоришь? Как бы нас в конец света не заставили работать.

2

Алоис, сделав в новом корпусе пару-тройку поворотов за угол, добрался до больших монолитных дверей. Он достал из внутреннего кармана пиджака пластиковую карточку, на которой рядом с фотографией были напечатаны имя и фамилия:

«АЛОИС КОЛЛЕНБЕРГ»

А чуть ниже:

«ОТДЕЛ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ»

Он провел ей по специальному замку, и массивные двери тяжело отошли в стороны. Алоис зашел в просторное помещение, оборудованное под исследовательскую лабораторию. Помещение было высотой в несколько этажей и напоминало авиационный ангар, только вместо самолетов здесь разместилась другая техника.

Лаборатория делилась на две части. Справа от входа находились подчиненные Алоиса, сидевшие за сцепленными в несколько рядов рабочими столами. Слева – возвышалась стена из утолщенного защитного стекла, рассекавшая лабораторию на две половины.

За этим стеклом, в огороженной части лаборатории, было то, на чем специализировалась корпорация – скрытое от человечества явление природы, завораживающее и, вместе с тем, невероятно опасное ядро геомагнитной аномалии. Когда Алоис вошел в лабораторию, то первым делом увидел его – двухметровый светящийся шар, паривший за стеклом. Ядро напоминало голубоватый водяной сгусток, волны которого переливались мягким свечением. Из него проступали световые волокна и растворялись в воздухе, оставляя после себя белесую дымку.

Подчиненные Алоиса должны были изучать аномалию и проводить над ней эксперименты, но сейчас они бездельничали, развалившись в офисных стульях. Завидев руководителя, сотрудники подскочили. Они в срочном порядке убрали ноги со столов, схватили ручки и начали лихорадочно писать. Алоис сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил идти. Он лишь спросил:

– Все живы?

– Пока да, мистер Колленберг.

– Хорошо, продолжайте работу.

Алоис был рад, что среди его сотрудников не было жертв. Он не любил несчастные случаи, кровь и прочие неприятности. Но они происходили. И происходили так часто, что Алоис старался не показывать реакции на трагические стечения обстоятельств.

Пройдя мимо сотрудников, Алоис встретил незаменимого секретаря в его лаборатории – Эмили Хантингтон – девушку, пережившую в организации далеко не одного руководителя.

– Кому-то сегодня не повезло, – сказала Эмили, заметив растекшийся кровавый след на жилете Алоиса.

– Да… Это был последний чистый костюм.

– Соболезную.

Алоис повернулся к стеклу и спросил, глядя на искрящийся шар:

– Как поживает Большая проблема?

– У нее сегодня хорошее настроение – аномальное излучение стабильно.

– Что на счет магнитных бурь?

– Наблюдается небольшой всплеск солнечной активности, но опасности пока нет.

– Хорошо. Надеюсь, это обстоятельство позволит нам сократить число несчастных случаев на этой неделе.

– Я не уверена, что этого будет достаточно, учитывая новое поручение Хайта. Нам приказали проводить эксперименты в два раза чаще.

Алоис сложил руки в замок и прикинул скольких сотрудников отдела он потеряет.

– С таким графиком у нас откроется много новых вакансий.

– Думай о хорошем – у молодых специалистов появится шанс устроиться к нам на работу и получить незабываемый опыт.

Алоис взглянул на новичка. Этот еще не был психопатом, но нервные тики уже заработал: у него подскакивала рука, как будто ее ударяли током, и подергивалось нижнее веко. Он с опаской поглядывал на Алоиса и находившееся за ним ядро аномалии.

– Вот последствия незабываемого опыта, – Алоис кивнул в сторону новенького.

– Не обращай внимания, он просто не привык.

Новенький допустил ошибку в вычислениях, после чего ухватился за монитор и стал биться о него головой. С каждым ударом Алоис и Эмили немного щурились.

Алоис слабо улыбнулся:

– Растет прямо на глазах.

Но руководителю не стоило слишком долго смотреть на это зрелище – нужно было возвращаться к теме геомагнитных аномалий. Под ядром и вокруг него находились части некой сложной машины, состоявшей из нагромождения гигантских шестерней, поршней и переплетающихся медных труб. Последние местами закрывались сжатыми пружинами, словно аномалия была окружена подобием часового механизма.