— Аверченко, ёкарный бабай! Ну не ложись ты в проходе, сколько раз говорить!

Читающий солдат хрустнул печеньем.

— Аверченко, оглох?!

— Товарищ прапорщик, дайте страничку дочитать, потом хоть заоритесь…

— Встать, мле, солдат!

Аверченко нехотя поднялся.

— И приведи себя в порядок! Нет, Вась, всё же расслабляюще действуют на личный состав такие каникулы…

— Ладно, пошли на посты, — сказал Сармаш. — Сагамонов, Дымов — располагайтесь. Юращенко — со мной.

— И вон тот спальник у стеночки подсушите, — хохотнул, выходя, прапорщик Балаба. — У Бажолбаева, кажись, брачный период.

— Ну, как служба, братья по оружию, — спросил Артур, когда начальство вышло.

— Служба как дружба, — отозвался рядовой Аверченко. — Кому впрок, кому в бок.

— Да какая здесь служба, — Гурзум-оглы надкусил сахар. — Так, ходим-бродим. Был бы прапор путём — побухали бы. А с Балабоном каши не сваришь. Сам ведь мучается, огызни сейдым, по хлебалу вижу. Я заикнулся было, в смысле в деревню за вином — куда там! У меня, вон, в мещуге три четверти «Выборовой», так назад и везу. Позорище…!

— Ну так открывай, — перебил его Аверченко. — Чего мучиться. Ты как певец больших и драматических… Божба божбой, а как откупорить — Страхув — Свинтошув.

— Пусталыга ты, Аверченко, — Гурзум-оглы разгрыз ещё кусочек сахара. — Я хоть в Баку и в русской школе учился, а твою текстуру без словаря не хаваю…

— Хавай, не хавай, — проворчал Аверченко, не отрываясь от книги. — Где бутылка-то? Воот, трепостат ты и есть, хоть и с Баку… А может, не с Баку? А то жидишься, как с Житомира…

— Вы прямо как пожилые супруги, — сказал Артур. — Серёг, достань бутылку. Там, в моём рюкзаке.

— Во, — вскочил Аверченко, — другой базар! В каком рюкзаке?

Он схватил первый попавшийся. Принялся развязывать тесёмки.

— А ну, положи, — тихо сказал Артур, и зрачки его сузились в щёлочки.

— Ты чего, Артура, не доверяешь? — Аверченко развязал узел и просунул руку внутрь.

Артур спустил с плеча автомат. Рывком передёрнул затвор. Аверченко застыл на месте.

— Руку высунь. Так. Теперь тесёмочки завяжи. Серёг, возьми у него мешок. А теперь достань из вон того мешка бутылку. Я сказал — Серёга!

— Ты чего — псих?! — спросил Аверченко, садясь на пол.

— Я-то? А, ну да. Псих. Ещё какой, — Артур вытащил магазин и передёрнул затвор.

Патрон выскользнул из щели казённика и покатился по брезентовому полу палатки.

— Серёг, поторопись с водкой, — сказал Артур. — Сейчас начальство вернётся.

— Ну-ка, ну-ка, — Гурзум-оглы поднялся из-за стола, подошёл к Артуру и, нагнувшись, поднял патрон. Спросил:

— Ты чего это, Сагамонов, баптист?

— Спрячь-ка водку, Серёж, — сказал Артур, беря патрон из рук сержанта.

— Эй, эй, чего ты! — возмутился было Аверченко. — Тоже, что ли, из Житомира?

— Заткнись, — отрезал Артур. И Дымову:

— Пошли выйдем.

У входа в палатку он принялся вытаскивать из магазина патроны.

— Что случилось? — спросил откинувший полог Дымов.

— Полог опусти! — донеслось из палатки. — Не Анапа, бля!

Дымов прикрыл вход в палатку.

— У меня патроны холостые, — сказал Артур.

— Да что ты говоришь?!

— Представь себе…

Артур ссыпал патроны в карман и достал из подсумка ещё один магазин. Выдавил патрон. Протянул Дымову.

— Дела, — сказал тот, подкинув его на ладони.

Артур выдавил ещё один. Поднёс ко рту. Надавил на кончик зубами. Потом швырнул его в снег, сел на корточки и обхватил голову руками.

Дымов поднял патрон, вынул из руки Артура магазин и вставил его обратно. Спросил:

— Как это могло произойти?

— Попов, — сказал Артур, поднимаясь.

Невдалеке послышались голоса.

— Пошли внутрь, — Артур взял у Дымова магазин и примкнул к автомату. — Потом разберёмся…

— Ну, Вась, счастливо оставаться, — сказал прапорщик Балаба, покидая палатку. — Пост сдал.

— Пост принял, — ответил Сармаш, склонившись над протоколом передачи. — Сагамонов, проверь-ка здесь точку.

Артур взял со стола трубку и обвёл взглядом стены в поисках гнезда.

— Тама, — сказал продрогший Бажолбаев, указывая трясущимся пальцем в точку над столом.

Артур всунул штекер в гнездо. Поднёс трубку к уху. Сказал:

— Есть контакт.

И Сармаш подписал протокол. Балаба взял его и покинул палатку. Вслед за ним вышел Аверченко.

— Пошли, туземец, — сказал Гурзум-оглы Бажолбаеву, взяв в руку прислонённый к столу автомат.