Порыв ветра заставляет оконное стекло задребезжать. Печная труба отвечает гулким завыванием.

– Хорошо, – неожиданно соглашается Эльза. – Я расскажу кое-что. Думаю, в открытке самоубийцы есть что-то, искажающее поток. И это что-то – живое. Илья прав: оно похоже на вирус или скорее на паразита. Питается потоком и выдает наружу продукт переработки. И эта Тварь там сидит не случайно. Ее туда специально посадили. Это мог сделать и автор открытки, и кто-то совсем другой. Поэтому неважно, кто сделал саму открытку. И поэтому нельзя сказать наверняка, кто ее автор. Это все равно, что пытаться узнать человека в кривом зеркале.

– Хочешь сказать, из-за этой Твари парень бросился из окна? Но почему?

– Наверное, посчитал, что так лучше, чем напиться таблеток или кинуться под поезд, – невозмутимо отвечает Эльза.

Я бросаю на нее выразительный взгляд. Вот все бы ей ехидничать! Эльза не обращает на меня внимания, продолжает. Сегодня в ее интонациях гораздо больше эмоций, чем обычно. Похожа на обычную девчонку, которая пересказывает подружкам увлекательный фильм.

– Поток возвращается наружу в искаженном виде, в этом вся суть. Я пока не разобралась, то ли эта Тварь сама его коверкает, как младенец – новое слово, то ли просто выгребает из Меркабура всякую муть. Подозреваю, что человека начинают преследовать кошмары, многократно усиленные потоком, как увеличителем. Не знаю, как им удается заманить эту Тварь в открытку, но представляете эффект? Человек делает убийственную карточку и спокойно себе гуляет, он тут как бы и ни при чем. Первое предупреждение Кодекса для него не срабатывает! Конечно, простому получателю открытки, который не пропускает поток сквозь себя, скорее всего, ничего не будет. Может, страшный сон приснится или настроение испортится. А в голове у v.s. скрапбукера все это оживает. Он запросто может сойти с ума или покончить с собой.

– Откуда ты все это знаешь? – Мне не хочется верить ее словам, хоть и чувствую, что девчонка права.

– Я видела открытку. – Эльза пожимает плечами и свешивает с печки ноги.

Обалдеть можно! И она все это поняла, один раз мельком взглянув на карточку?! Или она что-то слышала об этом раньше? А я-то считала себя самым восприимчивым скрапбукером.

– Если эта штука – вирус, то она должна размножаться сама, – размышляет вслух Илья.

– Типун тебе на язык! – Я даже думать о таком не хочу.

Голова идет кругом, усталость наваливается с утроенной силой, словно невидимый рюкзак за спиной промок и потяжелел.

– Софья Павловна! – говорит Эльза. – Отдайте мне, пожалуйста, эту открытку. Мне нужно с ней поработать.

Я ушам своим не верю: никогда она меня так не называла! Она вообще не называла по имени ни меня, ни Ингу, ни Надежду Петровну – спасибо, что не выражалась в духе «Эй, ты!»

– Ну хочешь, мы с тобой вместе займемся этой карточкой? – предлагаю я. – Или ладно, пусть даже ты одна, но только в моем присутствии. Илья пусть тоже будет рядом, подстрахует. С этой штукой нельзя иметь дело в одиночку!

– Так ничего не выйдет. – Эльза кривит рот, и ее лицо становится некрасивым. – Вы боитесь этой открытки, я не смогу в вашем присутствии с ней работать. А Илья просто будет мне мешать: он слишком грубо обращается с потоком, а тут нужна очень тонкая работа.

– Много ты понимаешь! – возмущается Илья. – Да я эту вашу открытку в два счета разберу, найду твою заразу и сделаю антивирус!

– Она не моя. И это ты ничего не понимаешь. Ты никогда не сможешь работать с такими вещами, как эта. Ты другой. – Эльза смотрит на него без издевки, скорее грустно, с сочувствием.

– Пална, она же обнаглела! Скажи ты ей… Чего она меня в негры записала!

На этот раз я согласна с Ильей. Действительно, что она о себе возомнила, эта девчонка?! Я ни разу не видела ни одной ее открытки, не слышала, чтобы она говорила что-то по делу во время наших занятий. Все, что я знаю, – у нее по-настоящему классные способности, это я чувствую без всяких доказательств. Но способности – еще не все, нужен опыт, мастерство, знания, в конце концов! А единственная ее работа, которую я видела, – это игрушки с дверью в моей визитке. Что, если она все придумала про Тварь? Надо найти в себе смелость, еще раз заглянуть в открытку самоубийцы и разобраться, права девчонка или нет. При мысли о той карточке перед глазами снова встает черная шкура. На миг – на один-единственный миг – мне в голову закрадывается мысль: «Жаль, что Эльза не может просто стащить у меня открытку!» Но я тут же гоню ее прочь.

– Хватит, – твердо говорю я. – Открытка пока останется у меня. Давайте возвращаться.

Эльза спрыгивает с печки на пол. У меня кружится голова, плывет стол перед глазами. Табуретка под Ильей шатается, он с трудом удерживается на ней, вскакивает и хватается за стену. Это не голова идет кругом, это земля под ногами качается. Все ходит ходуном, падает с грохотом чайник, крышка откатывается в сторону, и по полу растекается лужа, дверца отскакивает от печки, на пол выпрыгивают угли, катятся в лужу и там с шипением замирают. С полок падает на пол посуда и с грохотом разбивается вдребезги. Я достаю фонарик и пытаюсь остановить это безобразие. В конце концов, это мой собственный мир, это я – его хозяйка! Но ничего не выходит, лишь луч света бестолково мечется по стенам и потолку, а все остальное меня не слушается.

Кажется, что все вокруг качается, кроме Эльзы. С печки падает лоскутное одеяло, табуретка подпрыгивает и переворачивается на бок, пол перед печкой принимаются лизать языки пламени, и только девчонка спокойна и невозмутима. Ее как будто прилепили сюда из другой картинки, другого фильма, и землетрясение вокруг ее совершенно не касается. Елки-палки, неужели это все она? Я же разрешила ей играться только с дверью! Да и я тоже молодец – нашла кому палец в рот положить.

– Я просила по-хорошему, – говорит она ровным тоном, словно сообщает прогноз погоды.