— Чего? — приходит моя пора удивиться. К счастью, кольцо перестает истязать меня, и я могу соображать.

— О, этот перстень… — ищет слова Гермиона, одновременно касаясь его, и тут же отдергивая руку, словно понимая, какую боль оно причиняет мне, — я читала о нем…

*** Ранее***

Вижу их рядом с оранжереей. Рыжий что-то говорит Гермионе ожесточенно жестикулируя, она же ошарашено смотрит на него то сводя, то разводя кисти рук. В этом жесте растерянности взгляд ловит каждое слово, сказанное парнем. Она будто силится понять то, что не хочется принимать.

Компания слизеринцев, среди которой нахожусь я, стоит чуть поодаль. И как ни напрягал бы я слух, ветер обрывет их фразы, настойчиво напоминая о деликатности. Но, какая к черту деликатность может быть, когда речь идет о НЕЙ. Решившись делаю шаг, как вдруг Уизли, резко разворачивается и, сунув руки в карман, уходит от Гермионы. На лице его злость, на ее глазах первые капли дождя. Сегодня ей помогает небо, роняя на землю собственные слезы.

Сыро, промозгло, кисель оттепели. Из-под выпавшего накануне снега показываются островки грязи. И она убегает поскальзываясь, едва не падая. Кто-то позади меня тоже наблюдал всю сцену от начала и до конца. Перешептывание и сдавленные смешки. Кто-то из девчонок шепчет:

— Опять поймала Рона с другой девчонкой?

— Я на ее месте хотя бы привела в порядок голову. С ума можно сойти. О ней пишут в газетах, а на голове у Грейнджер образец безобразия.

— Как думаешь, сколько она еще продержится и не надает ему по лицу при всех?

— А зачем ей с ним биться при нас? Только языки развязывать… а она же идеальная… и все в ее жизни должно быть идеально.

И вдруг я делаю что-то совершенно немыслимое: разворачиваюсь и со злостью налетаю на распустившую язык девчонку:

— Приведи в порядок свой рот, идиотка. Или вали отсюда сплетничать куда-нибудь в другое место.

— Чего ты взъелся, Малфой?! — недоумевает однокурсница. — Ведь это же Грейнджер! Грязнокровка Грейнджер!

Не могу прийти в себя от внезапно охватившего все мое

существо гнева. Я хватаю девицу за мантию и хорошо встряхнув, говорю. Льдом обдает собственный голос, да так, что она замирает и во взгляде ее страх.

— Никто не имеет права произносить слова о чистоте крови. Волан–де-Морт пал и все, что с ним связано вне закона. Хотим мы того или нет такие, как Грейнджер теперь наравне со всеми. И говорить в таком тоне — лишь ронять собственное достоинство.

Мои пальцы разжались, и девица тут же отскочила в сторону.

—Ты что творишь, Малфой?! — послышался голос Забини.

— Отвали, Блейз, — рявкнул я и зашагал в оранжерею, не удостоив взглядом перешептывающихся приятелей.

— Любитель грязнокровок! — раздалось вслед.

Мне было все равно, каким словом это назвать, ведь таковым я и являлся. Усталость вдруг навалилась на меня, раздавив своим тяжелым телом желание сопротивляться, бороться, скандалить. Единственное, чего хотел я в тот миг — найти Грейнджер и вытереть слезы с ее бледного лица.

Но она как в воду канула.

Я увидел ее лишь утром в Большом Зале, когда благородные порывы уже растворились без следа.

========== Часть 3 ==========

***

Ну, конечно, Грейнджер читала про кольцо! Меня берет злость.

Где же она нашла книгу, статью, пергамент об этом, если я дважды постранично перевернул библиотеку? Мерлин свидетель: ни один волшебник не ведает про кольцо, мои предки утратили часть семейной истории, а Грейнджер, мать ее, знает! Вот так просто знает и всё!

Словно прочтя мои мысли, она задумчиво морщит лоб и говорит:

— Прочитала не здесь! Книгу, хранящую эту историю, я брала для дополнительного чтения в маггловской библиотеке, но не думала, что это может оказаться правдой. В томике были собраны легенды разных народов, по большей части красивые, выдуманные простецами сказки, и в их достоверности я сомневалась очень сильно… Господи, нет, не сомневалась! Я ни за что бы не поверила!!!

Грейнджер потянулась к перстню, но тут же отдернула руку, ибо гримаса на моем лице красноречиво указала девушке, как это кольцо действует на самом деле.

— Легенда гласит, — без приглашения начала повествовать Гермиона, — что некогда жил на свете ювелир. Искуснейший из всех, живших в подлунном мире. Он делал прекрасные украшения, которые, покинув его верстак, превращались в объект вожделения богатых людей и ценителей искусства. У ювелира было множество заказов, и он исполнял их без отдыха. Работая днями и ночами. Не алчущий богатства — он любил творить.

Так и жил мастер, отрекшийся от мира в тишине своей мастерской, работая, продавая заказы, получая новые.